Душа моя возрадовалась словам настоятеля, и я даже сумел что-то проглотить за общей трапезой. Но все равно я чуял рядом с собой Азазеля, развалившегося в дальнем углу библиотеки и лукаво усмехавшегося…
Монахи попрощались со мной, а настоятель перед уходом напомнил о необходимости отдыхать, а также поинтересовался, не нужно ли мне чего-нибудь с монастырской кухни. Я вежливо отказался.
К вечеру, когда я остался один, мной овладела тоска и дух мой расстроился. Я позвал Азазеля, чтобы он отвлек меня от переживаний своими замысловатыми взглядами, и спросил у него, что он думает о словах настоятеля, сказанных утром.
— А что еще мог сказать настоятель, кроме того, что сказал? — ответил Азазель, посмеиваясь и явно рассчитывая позлить меня. — Если бы он сказал что-нибудь другое, ему пришлось бы подыскивать себе новое место за пределами этого монастыря.
— Соблюдай приличия! — закричал я, понимая, что он злословит на почтенного отца, и Азазель испарился.
Я сел за стол в надежде сочинить новый гимн. Поэтические строчки рвались из меня неудержимо. После совершения вечерней молитвы я приготовил листы для записи и написал такой стих:
О Бог мой, пролей луч своего извечного света,
Освети мое заблудшее во мраке сердце и развей мое одичание.
О Отец наш, который на небесех, надели землю благими вестями утешения,
Мы все в печали, и печаль наша саднит.
О Спаситель Иисус, Ты — наше начало и наш конец,
Ты — наша вечная жизнь после исчезновения нашей земной жизни.
Строки давались нелегко, я будто с кровью выдирал слова из своего сердца. Я все еще был слаб и в любую минуту мог провалиться в сладостную дремоту, которая уносила меня в неведомую даль.
— Когда же, Гипа, ты напишешь истинную книгу?
Голос Азазеля, поднимающийся из самых мрачных глубин моей пустоты, застал меня врасплох. Сердце заколотилось так сильно, что казалось, его вот-вот расплющит о ребра. У меня было ощущение, что небеса обрушились на землю, а я оказался зажат между ними.
— Довольно уверток, хватит тешить свою боль! — говорил Азазель. — Достаточно рассуждать об умерших, словно покойник, скончавшийся лишь ради того, чтобы присоединиться к сонму мертвых! Расскажи правду, что спрятана в твоем сердце. Например: «О Марта, явись мне вновь, хотя бы на мгновение, зажги мое потухшее сердце и развей мое одиночество…»
— Помолчи ты, проклятый! Я пою хвалы только Христу живому… Поэзия — это подобранные одна к одной жемчужины. Иисус Христос говорил: «Не бросайте жемчуга вашего перед свиньями» {124}.
— Неужто Марта стала для тебя свиньей? Очнись, Гипа, страсть к ней иссушила тебя и разбила сердце… Иди к ней, забери ее и вместе уезжайте из этих краев. Будь счастлив с ней и сделай ее радостной, а потом можешь сколько угодно проклинать меня за то, что я сбил тебя с прямого пути. И тогда мы все трое утвердимся в себе и найдем свое «я».
Я убеждал себя не поддаваться соблазнам Азазеля, ибо он по природе своей соблазнитель и смутьян. «Я омою свое сердце влагой истинной веры и обороню свою веру от его обольщений, ереси и пристрастий к недолгим удовольствиям. Как бы ни прикипел я к Марте, это временное, как и все в этой бренной жизни. Я никогда не променяю жизнь вечную на преходящую и дорогое — на дешевое. Я буду вести жизнь во имя Иисуса живого».
— А он что, и вправду жив? Его что, римляне не убили?
— Он был мертв всего несколько дней, а затем воскрес в славе из мертвых.
— А как он вообще умер?.. Как можешь ты, Гипа, верить, что римский наместник Пилат, а он, заметь, человек, был способен убить Христа, который был Бог?
— Это был его единственный путь спасти человека.
— Нет, это был единственный способ очистить христианство от иудаизма.
Я не хотел больше слушать Азазеля, но он продолжал нашептывать мне в ухо, пока я спал, странные вещи. Он много чего болтал… Например, что иудеи принизили божественную идею, вынашиваемую людьми в течение долгого времени. Древние цивилизации вознесли Бога, а евреи в своей Торе низвели его до человека, так что настало время вновь вернуть его на небо… Когда появилось христианство, оно тоже утверждало существование Бога на земле рядом с человеком в лице Иисуса, а затем возвысило его при помощи древнеегипетских легенд, поставив на первое место в небесной иерархии, после того как он (Бог) принес себя в жертву, как они утверждают, ради спасения человечества от греха его прародителя Адама. Исчезли ли грехи после Иисуса? И так ли уж тяжело Богу простить человека, просто повелев, без этих надуманных страданий, унизительных крестов, бесславной смерти и славного воскресения…
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу