А. Марченко - Диктатор

— Тогда за тебя вступился добренький дядюшка Владимир Ильич, но я и пальцем не шевельну! — рявкнул он, доведя ее до истерики.— Как он вознес эту семейку Аллилуевых в своем письме в комиссию по чистке! Подумаешь, прятали его и Зиновьева от ищеек Керенского! Какая бы была трагедия для партии, если бы их выследили!

— Теперь я окончательно убедилась,— сдерживая рыдания, сказала Надежда Сергеевна,— что ты — человек, потерявший всякую совесть. А скорее всего, ее у тебя никогда и не было, просто ты искусно притворялся. С трибуны ты говоришь о Ленине совершенно другое. И ты забыл, что «семейка Аллилуевых» прятала и тебя. Вот если бы тебя выследили, то трагедии для партии не произошло бы. И ты разве не знаешь, что в тот год, когда меня «вычистили», родился твой сын Вася? Могла я быть «достаточно» общественно активной?

В ответ она получила упорное молчание, которым он хотел показать, что ее слова, ее слезы, ее оправдания и ее страшные упреки для него вовсе ничего не значат. Простое сотрясение воздуха…

И как сейчас он смеет ее упрекать? Она целыми днями пропадает в академии, в свободное время освобождает нянечку и сама занимается с детьми, сама ведет хозяйство, принимает на даче многочисленных гостей, улаживает отношения с родственниками… Она чувствует, что ее любят и ценят за умение дорожить верной дружбой, за прямые и честные отношения с людьми, за независимость характера, за неспособность причинять зло. А как она всегда старается заботиться о нем, своем муже! Чего же он от нее хочет?

Да, значит, все эти его письма — не более чем пустые бумажки, писульки, сочиненные на досуге, чтобы она не приставала к нему и чтобы прикрыть свое равнодушие к ней. Кто докажет ей обратное? Не сложилась жизнь, а что может быть страшнее для человека? Ему нужна совсем другая жена, такая же, как и он сам,— честолюбивая, деспотичная, жестокая, с маниакальной жаждой повелевать и править, лишенная таких человеческих «мелочей», как любовь, доброта, милосердие, умение сострадать…

Надежда Сергеевна вдруг вспомнила о Ларисе. Давненько же они не общались! Еще в начале лета Лариса вместе с мужем вернулись из отпуска, из поездки на Северный Кавказ, у мужа сразу же начались неприятности на работе из-за того, что подготовил всего один очерк о коллективизации на Кубани, да и тот оказался, по мнению редактора, вовсе не «гвоздевым», так как не содержал в себе восторгов и барабанного боя по поводу победы сталинской генеральной линии партии в деревне и был в основном посвящен «перегибам». В связи с этим и у Ларисы было никудышное настроение, она лишь вкратце рассказала Надежде Сергеевне о поездке и о горестных своих впечатлениях. «Наверное, обиделась, что я не приглашаю ее к себе»,— шевельнулось в сознании Надежды Сергеевны. А когда она сказала, что передаст все то, что рассказала Лариса о голоде на Кубани, та бурно запротестовала:

— Нет, нет, не надо, ради Бога, не надо! Ваш муж все прекрасно знает! Ему даже Шолохов писал, да, верно, и не только он.

— Не волнуйтесь, раз вы не хотите, я ни слова не пророню,— заверила ее Надежда Сергеевна.— И знаете что, я очень хотела бы пригласить вас с мужем к нам на ноябрьские праздники. Мы будем отмечать восьмого ноября. Придете?

Лариса не ожидала такого приглашения и потому ответила не сразу.

— Я понимаю,— уловив ее сомнения, сказала Надежда Сергеевна.— Понимаю, почему вы колеблетесь. Не надо, прошу вас, не надо ничего опасаться. Поверьте, великие кажутся нам великими, потому что мы сами стоим на коленях. Это сказал мудрый человек. Честное слово, именно вас мне будет очень недоставать на этом вечере!

— Я очень благодарна вам за приглашение и очень тронута,— поняв, что отказ ее будет для Надежды Сергеевны очень огорчителен, сказала Лариса.— Мы будем рады провести этот вечер вместе с вами. Но мне надо посоветоваться с мужем. Он у меня довольно стеснительный, к тому же привычно следует древнему правилу: «Каждый сверчок должен знать свой шесток». В связи с этим посещением у него могут быть неприятности в редакции. Но главное, кажется, даже не в этом.

— А в чем? — встревожилась Надежда Сергеевна.

— Скажу откровенно: главное, как к этому отнесется ваш муж. К тому же мы будем чувствовать себя у вас крайне стесненно. Мы еще никогда не отмечали праздники в такой обстановке. Правда, еще в молодости мне приходилось бывать на приемах, которые устраивал Тухачевский. Но это было во время войны, на Восточном фронте.

— Так вы, оказывается, и воевали? — изумилась Надежда Сергеевна.— Кстати, на вечере будет и Тухачевский с супругой Ниной Евгеньевной. А по секрету: муж мой очень его недолюбливает. Никак не могу понять почему.