А. Марченко - Диктатор

— Лариса.

— Время обеда,— сказала Надежда Сергеевна.— Вы питаетесь в столовой?

— Да, хотя и живу не так уж далеко. Но столовая мне нравится.

— Пообедаем за компанию?

Лариса спрятала в сейф бумаги, и они поспешили в столовую. В просторном зале со множеством столиков было уже многолюдно. Они уселись на свободные места вблизи от пальмы.

— Прямо как в Сочи,— улыбнулась Надежда Сергеевна.— Только моря не хватает.

— Не люблю эти пальмы в деревянных кадках,— призналась Лариса.— Жалко их. Словно люди в каземате.

— Представьте, я тоже так думаю,— согласилась Надежда Сергеевна,— Мне жалко собак, которых держат в городских квартирах, кошек. Вы обращали внимание, с какой грустью, сидя на подоконниках, смотрят они на улицу? Неволя никому не мила.— Она полистала меню.— Что возьмем на первое? Я обожаю фасолевый суп с бараниной.

— У нас сходные вкусы! — обрадовалась Лариса.— Фасоль люблю с детства. Я же с Терека.

— Правда? — Глаза Надежды Сергеевны радостно оживились.— Я так люблю Кавказ! Значит, нам сам Бог велел подружиться.— Она зачерпнула суп ложкой и, попробовав его, аппетитно причмокнула губами.— Вкусно! Вот только зелени маловато. И совсем было бы чудесно, если бы повар заправил суп свежими помидорами.

— Экономят, наверное,— предположила Лариса.

— Скорее, не знают тонкостей кавказской кухни,— заметила Надежда Сергеевна.— Академия наша в средствах не нуждается. Она же подчинена богатому дядюшке — самому Госплану. А там, вы, наверное, знаете,— Валериан Владимирович.

— Куйбышев?

— Да. Прекрасный организатор. Отвоевал для академии отличное общежитие. Здесь недалеко, на Покровке. У каждого слушателя — комната. А у чинов повыше даже две, они здесь с семьями живут. А вы где живете?

— В Лялином переулке.

Она не сказала, где живет сама, и перевела разговор на другую тему.

— Фасоль мне всегда напоминает стихотворение Коста Хетагурова. Это знаменитый осетинский поэт,— задумчиво сказала Надежда Сергеевна,— Не читали?

— Что-то не приходилось,— призналась Лариса.

— Маленькие голодные дети сидят вечером у очага в сакле и ждут, когда в котле сварится фасоль. А там вместо фасоли — камни. Дети об этом не знают. Мать обманула их, надеясь, что они уснут прежде, чем будет готова эта мифическая фасоль. И они действительно уснули. И мать тихо рыдает над ними. Когда читаю эти стихи, рыдаю вместе с матерью…

Они помолчали.

— Боюсь, как бы все это снова не повторилось,— осторожно сказала Лариса.— Что может быть страшнее голода?

— Вы давно с Кавказа?

— Недавно. Только не из Осетии. Из Кабарды.

— Наверное, и сейчас эти дети живут впроголодь.— Надежда Сергеевна нахмурилась, лицо ее как-то странно постарело.— Если совсем сгоним крестьян с земли и отучим ее любить, лучше жить не станет.

Лариса с удивлением посмотрела на нее, не зная, поддерживать ли ей эту непростую тему. Вспомнила предупреждения Андрея не откровенничать с малознакомыми людьми и решила промолчать.

— Поговорим лучше о наших женских делах. Вы замужем?

— Да.

— И счастливы?

Ларисе был неприятен этот прямой вопрос, но она не выказала этого:

— Очень.

— Завидую вам. Семья, муж, дети — это ведь главное, от чего зависит женское счастье.

Ларисе сразу же пришлась по душе эта простая миловидная женщина, но было в ней что-то скрытное, неразгаданное, и это мешало сближению.

Когда они возвращались из столовой, Надежда Сергеевна предложила:

— А хотите, Лариса Степановна, мы вечером, после занятий, вместе пойдем домой? Пройдемся по городу, поболтаем.

Лариса охотно согласилась.

Стояла та самая пора московской осени, когда листья кленов, ясеня, берез уже покрываются золотом и багрянцем, а солнце пригревает своей последней перед заморозками лаской. Лариса и Надежда Сергеевна шли неторопливо, как на прогулке. Уже был час пик, работа в многолюдных учреждениях и конторах была завершена, и служащие валом валили из подъездов, спешили к остановкам трамваев. На Садово-Черногрязской было настоящее столпотворение.

— А вот и мой Лялин,— Лариса показала на дом, в котором Жила.— А вы в общежитие на Покровку?

— Нет. Мне еще далеко,— поспешно ответила Надежда Сергеевна.— На трамвае, а потом еще и пешком.

Лариса вопросительно посмотрела на нее, надеясь, что она назовет и свой адрес, но она промолчала.

— А хотите посмотреть, как я живу? — неожиданно предложила Лариса: ей очень не хотелось так быстро расставаться с новой знакомой, тем более что Андрей сегодня дежурил в редакции и должен был вернуться домой очень поздно. Лариса подумала, что ей придется долго упрашивать, но Надежда Сергеевна сразу же согласилась.