А. Марченко - Диктатор

Андрей слушал Фадеева рассеянно, все помыслы его были обращены к Ларисе. Страх за самого себя уже не имел для него ровно никакого значения.

— Саша, друг,— с отчаянной мольбой в голосе произнес Андрей, глядя на Фадеева таким исступленным, горящим взором, каким смотрят на икону истинные верующие.— Поезжай к Сталину, умоляю тебя! Он же тебя сам приглашает! И поговори с Берия, расспроси его, может, он хоть что-то расскажет о Ларисе. Поезжай, другой такой случай, может, не скоро выпадет. Как брата родного тебя прошу!

— Хорошо,— растроганный просьбой Андрея, согласился он.— Так и быть, поеду. Но особых надежд на этот визит я не возлагаю, да, да! Ты же знаешь, так сказать, какие отношения у меня с этим вурдалаком.

Фадеев сдержал свое слово и в назначенное время отправился на дачу к Сталину. На другой день, уже ближе к вечеру, он позвонил Андрею.

— Приезжай. Есть новости.

Андрей поспешно собрался в дорогу, заказал по телефону такси.

— Папуля, не уезжай,— повисла у него на шее Женя.— Мы тебя совсем не видим дома.

— Твой отец совсем отбился от рук,— присоединился к внучке и Тимофей Евлампиевич.

— Я сегодня же вернусь,— едва ли не клятвенно заверил их Андрей.— В крайнем случае, завтра утром. У меня очень важная встреча, очень важная, поверь мне, отец.

И он помчался на такси в Переделкино. Несмотря на то что писательский дачный поселок почти притулился к Москве, дорога в этот раз показалась Андрею нескончаемо долгой. И когда такси, шурша шинами по гравию, затормозило у фадеевской дачи, Андрей, суетливо расплатившись с водителем, почти бегом устремился к крыльцу.

Фадеев уже расположился ужинать и, увидев Андрея, растерянно и даже испуганно поспешил к нему навстречу. По его лицу, лишенному признаков радости, Андрей понял, что его ждет горькая весть.

— Ну что? Как? Ты поговорил? — Андрей, не скрывая своего нетерпения, забросал его вопросами.

— Да ты присаживайся, так сказать,— Фадеев жестом руки пригласил его к столу,— Перекуси сперва, поужинаем…

— О чем ты? — рассердился Андрей,— Какие там перекуси! Да мне кусок в горло не полезет…

— Присядем,— сказал Фадеев, не умея скрыть грусть.— Поговорил я с ним. Да что хорошего… Ты слушай, слушай, тут, брат, и радость и горе — все вместе, все перемешалось, да, да… Главное — она жива, жива твоя Лариса, Лаврентий заверил меня, он три раза мне это повторил, понимаешь ли, три! Вот это для тебя, Андрюша, главное…

— Но где же она, где, если жива? Почему молчит?

— Сказал, что сидит в лагере. Еще с сорок пятого. Десять лет. Так что осталось совсем немного. Она вернется к тебе, старик, твоя Лариса, да, да!

Андрей, слушая Фадеева, во все глаза смотрел на него и не мог объяснить себе, почему он, говоря о радостном, охвачен какой-то странной печалью, из-за чего в то, что он сейчас говорил, не хотелось верить. «Да он, кажется, и сам не верит, не верит в то, что говорит!» — опалила Андрея ужасная для него мысль.

— Но за что ее посадили, за что?

— Лаврентий был вусмерть пьян, может, потому и открылся. Увел меня во двор, на свежий воздух, пойдем, говорит, подышим. А сам, каналья, прекрасно знает, что на даче все прослушивается его же ребятами, ты думаешь, он Сталина не прослушивает? Еще как прослушивает!

— Ну, ну,— торопил его Андрей.

— Ну и сказал, что Ларису посадили якобы за то, что ее на фронте завербовал абвер.

— Абвер?! — схватился за голову Андрей.— Но это же просто дикая чушь!

— Ну разумеется! Ты послушай, это еще не все. Будто она снова замышляла покушение на товарища Сталина. С каким-то Фаворским.

— С Фаворским?! — Андрей был вконец морально раздавлен.— Да они там с ума посходили!

Фадеев удивленно взглянул на него: о ком это он? О Сталине и Берия или о Ларисе с Фаворским?

— Ну и дьявол с ними! — Фадеев, как мог, старался успокоить его.— Главное, что не дали «вышку», запросто могли бы дать «вышку», да, да!

Андрей онемел, язык не повиновался ему. Он схватил бутылку, плеснул водку в стакан и залпом выпил.

— И знаешь, что он еще сказал? Никогда не угадаешь! Что Жуков — шпион! И Молотов — английский шпион! Ты понимаешь, Андрюша, что происходит.— Фадеев позабыл, что об этом он уже рассказывал Андрею и потому повторялся.— В таком случае и мы с тобой, так сказать, шпионы. Почему нет? Ты — немецкий шпион, потому что связан с Ларисой, а я конечно же английский шпион, так как не раз встречался с Жуковым и даже фронтовую чарку с ним выпивал! — И Фадеев залился тонким пронзительным смехом, походившим скорее на истерический всплеск эмоций, вырвавшихся из души.