А. Марченко - Диктатор

Темин был из породы тех вездесущих, крайне пронырливых и удачливых журналистов, которые знают абсолютно все и абсолютно всех, для которых не существует никаких тайн и которые своим адским динамизмом как бы опережают время. Он несказанно ошеломил и обрадовал Ларису: оказывается, он уже и сам знает, что она — жена Андрея Грача, и Грач — один из его лучших друзей, и что у него, Андрея, все в полном порядке, и что не далее как месяц назад он видел Андрея вместе с дочуркой, которая прекрасно, насколько это возможно в военное время, выглядит, и даже запомнил, что ее зовут Женей. Для Ларисы это был такой драгоценный подарок, что она, услышав все это, бросилась к Темину и расцеловала его.

— Жаль, что некому запечатлеть,— с притворной досадой сказал Темин, сверкнув той озорной улыбкой, при которой улыбаются и глаза, и губы, и все лицо.— А то я смог бы вручить этот исторический документ Андрюшке. Представляю, как бы взъярился этот ревнивец!

— Он тут же вызвал бы вас на дуэль,— шуткой на шутку ответила Лариса.

— И пожертвовал бы своей жизнью! — засмеялся Темин.— Я же первоклассный стрелок!

— А если я попрошу вас вручить ему мое послание? — с надеждой, что Темин не откажет, вцепилась в него Лариса.

— С превеликим удовольствием! — охотно согласился Темин.— Я страшно люблю делать людям добро! Жаль, что я не успел повидаться с Андреем перед отлетом из Москвы. Я так спешил, так боялся опоздать к штурму рейхстага! А то обязательно привез бы вам его письмо. Пишите, только скорее, особенность моей профессии и конечно же моей натуры состоит в том, что я могу внезапно испариться! Сейчас вершится мировая история!

Лариса схватилась за карандаш, время от времени поглядывая в ту сторону, где сидел Темин, готовый, как ей казалось, исчезнуть в любую минуту. Мысли ее путались, она боялась упустить главное, а Темин, будто желая обозначить свое присутствие, говорил и говорил, не думая о том, что сбивает ее, не давая ей сосредоточиться. Словно издалека долетал до нее его рассказ о том, что еще до войны, во время поисков дирижабля «Италия», он плавал на ледоколе «Красин», бывал у Папанина на льдине в Арктике, снимал нашумевшие на весь мир перелеты Водопьянова, Чкалова, Гризодубовой, фотографировал знамена, водруженные советскими воинами на сопке Заозерной у озера Хасан, а теперь вот сделал главный снимок в своей жизни: запечатлел Знамя Победы над рейхстагом в Берлине. Говорил и том, что «лейка», которой он делал свои знаменитые снимки, была подарена ему Максимом Горьким.

Едва Лариса вручила ему письмо, как он, церемонно поцеловав ей руку, тут же исчез, будто его никогда и не было в штабе. А на другой день Лариса невзначай услышала, как маршал Жуков сердито говорил своему начальнику штаба:

— Этот Темин — авантюрист и анархист самой высшей пробы! Представляешь, позвонил мне, сказал, что у него в кассетах исторические снимки, и попросил как можно скорее переправить его в Москву. Стремление понятное: «Правда» должна первой из мировой прессы дать снимок Знамени Победы на куполе рейхстага. Я дал ему самолет до города Янув, что в Польше, а там велел пересесть на бомбардировщик, который возвращался в Москву. И что ты думаешь, какой конек выкинул этот махровый авантюрист? Он не сел в Януве, а погнал мой самолет прямо в Москву.

— Так он же пересекал границу! — ахнул начальник штаба.— Без пароля, без уведомления московской зоны ПВО! Его же могли запросто ухлопать наши зенитчики!

— В том-то и дело! — еще сильнее разгорячился Жуков.— И все-таки, бродяга, приземлился-таки в Москве! — Трудно было понять, возмущен ли Жуков или же восхищен удачливой наглостью Темина.— И вчера вернулся как ни в чем не бывало! Хотел его примерно наказать, а он, стервец, мне под нос «Правду» сует со своим снимком. Да еще и бахвалится, что сам Сталин, мол, в восторге от этой фотографии, Поспелову якобы звонил. Наверняка брешет, разбойник!

— И что же вы ему припаяли, Георгий Константинович? — Рассказ Жукова позабавил начальника штаба.

— А что? Сказал ему, что за такую оперативность заслуживает Героя, а за то, что угнал самолет, пойдет под арест.

— Неужто и впрямь арестовали?

Жуков добродушно усмехнулся и махнул рукой:

— Такого разве арестуешь? Такие из воды сухими выходят. Вручил ему орден Красной Звезды.

И Лариса, слушая этот разговор, радостно подумала о том, что этот чудесный пройдоха Темин, если будет жив, обязательно доставит ее письмо Андрею, и уж представляла себе, как обрадует мужа и дочь эта ее не жданная ими весточка…