А. Марченко - Диктатор

— Немедленно позвони Сталину,— негромко произнес Булганин, приблизившись к Жукову.

Жуков поспешил к телефону в соседнюю комнату, где располагался узел связи. Сталин ответил тотчас же.

— Товарищ Жуков, мы решили снять Конева с поста командующего фронтом. Он виноват в том, что допустил прорыв немцев к Москве. Командующим Западным фронтом назначаетесь вы. У вас есть возражения?

«Вот приперло — и снова понадобился Жуков»,— без злорадства, но с гордостью подумал Георгий Константинович.

— Какие же могут быть возражения, товарищ Сталин? — спокойно ответил он, будто и не ожидал от Сталина иных предложений.— Надо спасать Москву. Я согласен.

— А что будем делать с Коневым?

Жуков на минуту задумался. Стоит бросить Конева на произвол судьбы, как его постигнет участь генерала армии Павлова, который по результатам работы комиссии Мехлиса на Западном направлении еще в июле был расстрелян вместе со своим начальником штаба генерал-лейтенантом Климовских и еще несколькими старшими офицерами. Прекрасно зная железный характер Молотова, Жуков не сомневался, что Коневу грозит не менее суровая кара.

— Товарищ Сталин, дайте мне Конева в заместители. Он возглавит руководство группой войск на Калининском направлении.

— Когда это военачальник Жуков успел переквалифицироваться в адвоката? — иронически спросил Сталин.— Конев что, из ваших друзей? Мы намерены отдать его под суд.

— Мы вместе служили в Белорусском военном округе.

— Возобладали приятельские отношения? — Сталин всегда настораживался в таких случаях, кого бы это ни касалось.— Ну что ж, пусть идет в ваши заместители. Учтите только, что всяк, делающий добро, непременно впоследствии может получить взамен самую черную неблагодарность.

— Это я уже проходил, товарищ Сталин, не привыкать. А пока что назначение Конева — в интересах дела.

— Хорошо. Бери под свое командование оставшиеся части Резервного фронта и резервы Ставки.

— Будет исполнено, товарищ Сталин.

Положив трубку, Жуков на минуту задумался. Какую черную неблагодарность со стороны Конева предсказывает ему Сталин? Нет, Конев, пожалуй, не способен на такое, тут явно сработала извечная сталинская подозрительность.

И только спустя годы Жуков вспомнит эти провидческие слова Сталина: и в сорок пятом, когда Конев возгорелся желанием первым ворваться в Берлин и возвел на Жукова всяческую хулу, и уже значительно позже, когда после хрущевского октябрьского Пленума ЦК партии, на котором Жуков был обвинен в стремлении принизить роль партии в армии, Конев выступил в «Правде» со статьей, обвиняя своего бывшего спасителя во всех смертных грехах.

Впрочем, откуда было Жукову знать, что и Сталин ответил ему за все его заслуги в войне такой же черной неблагодарностью, отправив его после войны в «почетную» ссылку — командовать второстепенным Одесским и Уральским военными округами? И Берия, вероятно, не без ведома Сталина начнет «шить» на Жукова дело по обвинению его в связях с английской разведкой.

Сейчас же, в штабе фронта, отбросив мысли о предупреждении Сталина как нечто несущественное, Жуков вернулся в горницу, где продолжала работать правительственная комиссия, возглавляемая Молотовым.

— Товарищ Сталин только что сообщил о моем назначении командующим Западным фронтом,— четко и подчеркнуто официально произнес Жуков.— Думаю, что комиссии, если у вас нет возражений, следует немедля прекратить работу.— Произнося эти слова, он заметил на себе открыто враждебный взгляд Ворошилова.— Сейчас нам не до архивных изысков. Товарищ Сталин требует от нас не пустых слов, а реальных действий.

Колючие глаза Молотова обдали его холодным блеском. В душе Молотова закипела умело сдерживаемая им ярость: он был зол на Сталина за то, что тот, зная о его нахождении в штабе фронта, тем не менее сообщил о назначении Жукова, минуя своего ближайшего сподвижника. Кроме того, Молотова выводило из себя то, что во фронтовых условиях военные порой могут брать верх над высшим эшелоном политиков и даже диктовать им свои условия, чего они никогда бы не посмели сделать в мирное время. Тем не менее указания Сталина всегда и везде были для Молотова высшим и непререкаемым законом.

— Хорошо,— угрюмо сказал он.— Мы сейчас же возвращаемся в Москву. Но имейте в виду, что правительственная комиссия не завершает свое расследование. Виновные будут непременно сурово наказаны.

Холодно попрощавшись с Жуковым, Молотов вышел. Вслед за ним торопливо последовал Ворошилов. Василевский, улыбнувшись, многозначительно пожал Жукову руку.