А. Марченко - Диктатор

Пройдя в кабинет, Ягода стремительно снял шинель и, усевшись за стол, переключил на себя все телефоны и тут же нажал на потайную кнопку. Не прошло и пяти минут, как дверь открылась, и в кабинет вплыла полногрудая дежурная буфетчица с подносом в вытянутых руках. Идя к столу, она намеренно дразняще покачивала мощными бедрами, от одного вида которых Ягода плотоядно облизнул сухие губы и напрочь забыл о разносе, который ему учинил Сталин.

— Здравствуйте, товарищ нарком,— ласкающим слух тоном пропела буфетчица.

— Здравствуй, Тимоша,— судорожно ответил Ягода.

— Ой, да я же не Тимоша…— зарделась буфетчица.

— А кто же ты?

— Я — Фрося.

— Вот и чудненько,— снова облизал губы Ягода, пристально наблюдая за тем, как плавно и упруго колыхались будто литые груди Фроси, когда она ставила на стол тарелочки с бутербродами и чашечки с источающим дивный аромат кофе.

— И это все? — изумленно спросил он.

— Одну секундочку! — плутовато улыбнулась Фрося, вынимая из кармана передника четвертинку коньяку.— В прошлый раз вы не принимали, вот я и подумала…

— И ошиблась! — возбужденно откликнулся Ягода, радуясь находчивости Фроси.— Вот только такого «мерзавчика» мне сегодня будет маловато.

— Так я мигом!

— Постой, не уходи,— мягко, но властно остановил уже было метнувшуюся к дверям Фросю. Ягода вспомнил, что могут позвонить от Сталина, и «перебирать» сейчас было опасно.— Ты мне заменишь любой самый крепкий напиток. И самый вкусный.

И Ягода одними глазами указал Фросе на диван, стоявший в комнате отдыха. Та вся расцвела, гордясь и радуясь такому приглашению, и, не заставив себя упрашивать, тут же сбросила передник, потом кофточку и юбку.

— Остановись, достаточно! — вскрикнул как ужаленный Ягода, едва не подавившись бутербродом с черной икрой: он не любил, когда женщины сами раздевались догола.

— Хорошо, хорошо, я знаю, как вы любите,— угодливо затараторила Фрося.

Ягода оттолкнул в сторону тарелку с бутербродами, поспешно допил оставшийся коньяк и рванулся к Фросе, которая уже возлежала на диване и призывно смотрела на своего повелителя. Ягода не стал раздеваться, даже не снял сапоги, а лишь спустил брюки и хищно, как в желанную добычу, вцепился в женщину. Наверное, ни один сексопатолог или физиолог не смог бы определить, почему именно после разноса, учиненного ему вождем, у Ягоды до невероятия усилилась половая потенция. Уже зная его прихоти, Фрося руками и ногами отбивалась от него, как от насильника, стараясь увернуться от жадных поцелуев, и это еще больше распаляло Ягоду. Он рванул с нее лифчик, изодрал в клочья шелковые трусики и, мертвой хваткой зажав Фросю, сбросил ее с дивана на пол, устланный мягким ворсистым ковром. Ему хотелось, чтобы Фрося не просто отбивалась от него, а пыталась вырваться, убежать; она во всем подыгрывала ему, а он по-звериному настигал ее и вновь опрокидывал. Так они долго барахтались на ковре, пока Фрося не взмолилась:

— Миленький мой, берите же меня, берите…— Она отчаянно застонала,— Моченьки моей уже нет…

Ягода только и ждал этого дикого, умоляющего стона. Он как тигр набросился на свою жертву, больно тиская ее за упругую неподатливую грудь, кусал ее тело, щипал за ягодицы, душил за горло, и все это Фрося, привыкшая к таким «нежностям», покорно переносила, заранее предвкушая, как будет обо всем этом рассказывать своей подружке, с гордостью демонстрируя ей свои многочисленные синяки и хвастаясь тем, что такой высокий начальник из всей обслуги предпочитает именно ее. Она прекрасно знала, в какой именно момент ей надлежит исторгнуть исступленный, торжествующий вопль, призванный подтверждать, какое величайшее наслаждение доставил ей ее любовник, и тем доставить ему ни с чем не сравнимую радость.

Все прошло по давно испытанному традиционному сценарию. Умаявшаяся, истерзанная Фрося отдыхала на диване, раскинув в стороны дебелые руки, положив длинные ноги на плечи Ягоде, и игриво сокрушалась:

— И как же я теперь своему муженьку покажусь? Да он за эти синяки прибьет меня до смерти!

— Не прибьет,— заверил ее Ягода,— Вот ему компенсация,— И он, поддерживая брюки, подошел к столу и вынул из ящика толстую пачку денег,— Кстати, здесь хватит и на лифчик и на трусики.

— Ой, спасибочки.— Огромные плутоватые глаза Фроси радостно сверкнули.— Да за такие деньги он сам меня к вам погонит!

— Вот и чудненько! — осклабился Ягода. Он был несказанно доволен, что хоть этой греховной связью отплатил своему Хозяину. «Небось думает, что Ягода повержен и страдает, а он, напротив, испытывает наслаждения, которые ему, «творцу социализма», и во сне не снились…» — И вот тебе еще.— Он достал из сейфа сафьяновую коробочку и протянул ей.