Антон Дубинин - Белый город

Пусть сокол чужой не догонит тебя,
Да будешь ты быстр и смел,
Ведь там, в посланье на лапке твоей —
Что я сказать не успел.
Лети мимо стен чужих городов,
Чей камень горяч и нем,
Лети над жаром красных песков —
В город Йерусалем.
В город, чьи камни молчат и ждут,
Когда им снова запеть,
Когда мои братья по ним пройдут,
От слез не в силах смотреть,
За то, к чему я ближе сегодня,
Что здесь, у меня в груди —
Лети в часовню Гроба Господня
И там на плиты пади.

…О, я вошел бы туда босым,
Слепой от блаженных слез,
Как в тот небесный Йерусалим,
Что высторил нам Христос,
Ты будешь сердцем моим живым,
Когда прилетишь туда,
Куда мне уже не войти босым,
Путем земным — никогда…
А, белый город, священный сон,
Больное сердце земли…
«Ведь ты хотел к Голгофе, Раймон —
Вставай, за тобой пришли.
Ты шел куда-то с крестом, Раймон?
Так вот, мы уже пришли.»

Когда тебя выводят на стены,
Ты будешь почти что тверд.
Освобождать из позорного плена
Ведет почетный эскорт.
А у Того был эскорт — солдаты,
Толпа по стогнам пути…
А у Того был эскорт — крылатый,
Но кто поможет — нести?..
В сиянье, не то в лохмотья одетый,
Еще продержись, паладин…
А, Симон Киринеянин, где ты,
Зачем я совсем один?..
Но Симона нет, а внизу — все братья,
То цирк, и праздника ждут.
Махни рукой им, ты должен сказать им,
Что знаешь — они дойдут.
Зубцы стены сейчас обагрятся,
Осталось недолго ждать,
И страшно — но кто бы мог отказаться,
Какое уж там — предать!
Безжалостен суд и пути жестоки,
Но что еще делать с собой,
Когда на востоке — там, на востоке,
Слегка светясь над землей —
Да, ты узнал. Преклони колена
И поклонись ему.
Мой голос — в сторону Йерусалема,
Лети, мой голубь, до Йерусалема,
Выпущенный во тьму…

…А город был взят — во славу веры,
И важно ли то — уже —
Как вниз со стен скатилась, мессеры,
Голова Раймона Порше?
Мы все лежим в той земле — без счета,
С тысячу лет пути,
Но видишь, опять началась охота, —
— Лети, мой голубь, лети…

Каменный, каменный путь.
Я так люблю свою жизнь, мой Бог,
Хотя и знаю, что будет дале со мной.
И через тысячу лет
Я пожалею, что там не лег,
Потому что все мы забыты в плоти земной,
А там, у Тебя, я был бы рад
Маленькой чести — праведной смерти,
Благу, единственному на свете,
Когда эти стены нас более не защитят…»

«Где слушалась первая Месса,
Где Господь проложил нам пути —
Но место турнира — Эдесса, Эдесса,
О, место турнира — Эдесса,
И можешь ли ты не пойти?!..»