Евгений Акуленко - Ротмистр

— Вы не друг, — возразил Ревин. — И такой же родственник Айвы, как я дева Мария! Вы ведь это собирались заявить?.. Что вы там вертите в кармане? Ее платок? Или брошь?..

— Вот, — Маринеску смущенно выложил скомканную тряпицу, — велела…

— Ничего она не велела!.. — Ревин покачал головой и неуловимым движением свернул собеседнику палец. — Вы удерживаете ее насильно. Так?

Маринеску побледнел, впалые щеки его покрыла испарина.

— Девушка находится в превосходных условиях…

— Кто приказал?.. Я спрашиваю: приказал кто? — Ревин демонстративно скосился на искалеченную кисть.

— Один очень влиятельный господин, — Маринеску поспешил спрятать руки под стол. — Очень… И весьма состоятельный.

— Что за господин? Из Европы? Давно вы его знаете?

— Нет-нет, — Маринеску замотал головой, — сын пана Касюбы, местного помещика… Знаю я его совсем немного, а отцу его служил всю жизнь… Зря вы пальчик мне согнули, ох… Ай!

Ревин коротким и точным рывком вправил вывих оппоненту. Нахлобучил обороненный на столешницу картуз.

— Поехали!

— Матерь Божья! Гнется! — обрадовался Маринеску. — Как новый! Ох… — и поспешил за направившимся к выходу Ревиным. — Скажите, а как вы… Ну, догадались вообще? Или узнали?.. Тот неопределенно дернул плечом.

— А вы, верно, пошутили, господин Ревин! Вы не стали бы меня убивать, верно?

— Конечно пошутил, пан Тадеуш! Кто бы мне иначе показал дорогу?..

Поместье пана Касюбы, собственно, на поместье походило мало. А все больше напоминало настоящий замок, старый, мрачный, с потемневшими от времени и дождя башенками под черепичными шпилями. Каменную позеленелую от сырости стену, что опоясывала дом с постройками, вполне можно было назвать крепостной. И хоть нигде не виднелось ни бойниц, ни глубокого рва, в такой цитадели запросто можно было держать осаду. Пожалуй, поместье возводило не одно поколение владельцев, во всем чувствовалась неторопливость и основательность, рассчитанная на века. Даже сараи, откуда доносилось поросячье похрюкивание, имели ровную кладку и правильные углы. Дубовые, окованные железом ворота открытыми не держали. Створки отворил плечистый работник, словно по случаю захвативший дубинку. Скупо кивнул Маринеску и недобро покосился в сторону Ревина. Едва господа миновали проход, снова затворил врата, приложил хорошим засовом. На пороге барских хором ожидали трое дюжих молодцев, в широких шароварах, в расшитых рубахах навыпуск, с одинаково цепкими взглядами, они производили впечатление солдат в униформе.

— Вас проводят в вашу комнату, — пояснил Маринеску. — Вы сможете переодеться и отдохнуть.

Ревин устало вздохнул и поджал губы.

— Я желаю лицезреть вашего пана Касюбу немедленно. То есть прямо сейчас.

— Но…

— И если вы имеете хотя бы незначительное представление о моей, гм, родословной, то препятствовать не станете…

— Но послушайте…

— Сохранив тем самым гибкость ваших пальцев, — Ревин изогнул бровь, — и иных, так сказать, мест… Маринеску в отчаянии заломил руки:

— Помилуйте! Никак не можно же без доклада! Имейте, в конце концов терпение!..

— Нет?

Маринеску помотал головой.

— Тогда, — произнес Ревин, — с удовлетворением констатирую, что все остатки терпения я растерял…

В нем и впрямь закипало раздражение. В конце концов, Ревин обет дипломата не давал. Всяк знай свое место!..

Трое молодцев аккуратно упокоились в рядок. Они даже вряд ли успели сообразить в чем дело. Чуть позже к ним присоединился и пан Маринеску. В холле своей участи дожидалось еще с полдюжины прислужников. У этих, помимо коротких дубинок, водились еще револьверы и веревочная сеть, которую по крайнему легкомыслию или оптимизму они попытались на гостя набросить… Ревин не утруждал себя расспросами или просьбами, переходил из комнаты в комнату, оставляя позади недвижные тела охранников и домовой челяди, вышибая запертые двери. Методично оглядев первый этаж, поднялся по лестнице и продолжил изыскания на втором. Ревин ловил себя на мысли, что ему успели до изжоги надоесть все эти нелепые происки господ из Бетльгейзенской группы, остатки разума которых парализовал страх. Ревин твердо пообещал себе боле не тратить время на бесплодные попытки договориться. Сейчас он всыплет по первое число этому пану Касюбе или как его там, заберет Айву и в кратчайшие сроки постарается сделать так, чтобы нынешние властители мира переключили свое внимание на более насущные проблемы. Те, кому посчастливится остаться в живых, конечно…