Хидыр Дерьяев - Судьба (книга вторая)

Он прошёл мимо и тотчас услышал за своей спиной:

— Вий, одев кетени, не говори, что ты — из Ахала… Постой, йигит, постой, душа моя, я тебя знаю!

— Ну и знай на здоровье! — буркнул Берды, не останавливаясь. — Зато я тебя не знаю.

— Память короткая, как воробьиный нос!.. Как не знаешь? Я — Энекути. Вспомнил? Когда помогала тебе красавицу увозить, тогда ты знал меня!

— Ну, чего тебе надо, тётка? — хмуро спросил Берды. — Что ты от меня хочешь?

— Не сердись, джаным, не сердись, милый! — заворковала Энекути, подходя к нему. — Бедняжка Узукджемал до сих пор помнит тебя. Вах, какая красавица! Есть ли ещё на свете, есть ли на земле такая пери, как Узукджемал? Какая достойная пара из вас была бы! А проклятый Бекмурад-бай держит бедняжку в чёрном теле, заставляет её воду пить из следа задней ноги собаки. Замучил совсем бедняжку.

— А тебе какое дело до этого?

— Мне какое дело? — всплеснула руками Энекути. — Вах, джаным, да вы мне как родные! Когда я отправила вас из дома ишана, думала сам аллах радуется, что соединилась такая прекрасная пара. А когда узнала, что Бекмурад-бай, чтоб ему умереть без могилы, посадил тебя в тюрьму, три ночи не спала, плакала… Значит, ты вышел из тюрьмы, свет глазам своим? Выпустили тебя? Вот обрадуется бедняжка Узукджемал, когда я ей такую весть принесу!

— Здорова Узук? — спросил Берды, подчиняясь невольному желанию узнать весточку о любимой.

— Здорова, душа моя, совсем здорова! Похудела немножко, но такая красавица, что ни есть, ни пить неохота, только бы сидеть да смотреть на неё!

— Давно видели её?

— Недавно, совсем недавно!.. Я, джаным, жена шиха во-он того святого места, видишь? Узукджемал каждый четверг и каждую пятницу бывает у нас. Ты приходи потихоньку, я вас сведу. А там, аллах поможет, опять убежите.

Ранняя дорога была безлюдна. Энекути, говоря, стреляла глазами по сторонам, подпрыгивала, словно стояла не на холодной земле, а на раскалённых углях.

Может быть, нервозность женщины, а может быть просто подсознательное чувство опасности заставило Берды изменить первоначальное намерение. И когда Энекути предложила: «Ты можешь даже сейчас пойти к святому месту, а я приведу Узукджемал», он сказал:

— Вот что, тётка! За добрые слова тебе спасибо, за весть об Узук. Если бы ты помогла мне увидеть её, благодарил бы тебя до конца своих дней.

— Помогу, джаным, помогу, как не помочь! — заторопилась Энекути. — Разве я не знаю, как бьётся сердце в разлуке с любимой? Иди…

— Пойдём вместе, — решительно сказал Берды. — Ты ещё недалеко ушла от святого места. Проводи меня, покажи, где подождать. Я молиться стану, а ты пойдёшь за Узук.

Энекути не очень улыбалось возвращаться назад. Однако сообразив, что её нежелание проводить пария будет расценено им слишком близко к истине и тогда он скроется от Бекмурад-бая, от которого она рассчитывает получить хороший куш за такую новость, она согласилась:

— Пойдём, душа моя, провожу.

Они дошли до мазара, Энекути открыла дверь кельи, посторонилась, пропуская Берды первым.

— Здесь и молись, йигит хороший. А я побегу за твоей красавицей.

— А где твой ших?

— Он молится в другом месте. Нескоро придёт, не беспокойся.

— Что-то не припомню, чтобы здесь было святое место, — с сомнением сказал Берды.

— Забыл, джаным, пока в тюрьме сидел, всё забыл. Это очень сильное святое место, быть мне его жертвой.

— А мазар чей?

— Мазар Хатам-шиха, быть мне его жертвой. И жена шиха вместе с ним похоронена… Ну, ты сиди, а я…

— Погоди, — сказал Берды, шагнув вслед за Энекути наружу. — Не торопись.

— Тебе, йигит, девушку ждать — можно не торопиться, — возразила Энекути, а у меня своих дел много.

— Постой, тётка! — перебил её Берды, жёстко глядя в бегающие оловянные глаза. — Ты клятву знаешь?

— Какую клятву?

— Повторяй за мной: «Пусть меня живьём поглотит земля, пусть печёнку мою сожрёт бродячая собака, пусть, почернеет моё лицо на том и на этом свете, пусть у меня нутро перевернётся, если я скажу кому-нибудь, кроме Узукджемал, что видела Берды». Ну, быстро повторяй три раза!

Перепуганная Энекути, заикаясь, послушно повторила страшные слова. И вдруг, увидев в руке Берды наган, завизжала, присела, закрыв голову руками.

— Не кричи! — строго сказал Берды. — Смотри сюда! Если ты не побоишься нарушить клятву на святом месте, решив, что отмолишь её, то вот этот святой наган молитв твоих не примет, так и знай. Веришь в силу святого нагана?

— В-в-в-верю… — еле пролепетала Энекути.