Владимир Плотников - Степан Бердыш

В чём, удивляешься, смысл такого испытания над целым племенем? Скрытая суть проста. За полвека блужданий вышел земной срок всем старцам, передатчикам связи поколений и опыта предков, да и самому вожатому. Он сам остался в пустыне, а овцам его остались заветы пастыря. Никто не скажет, когда и как, но что-то из них позднее занесли в Пятикнижие. Что за пустыня и была ли эта пустыня вообще — вопрос! Другой вопрос: как велика должна быть пустыня сия, чтоб вместить целый народ? А если вместила, не отборный ли завод это был вместо народа, не предтеча ли всех безродников: тех же ашашинов, а потом янычар, кои много веков наводили страх на весь Восток?

И вот выходят из долгих скитаний в жизнь совершенно иные люди, утратившие мировидение пращуров, никогда не знавшие соседей из большого мира. И вышли они в благодатные земли без способности видеть разницу меж добром и злом, убеждённые в своей избранности. Ибо за полвека просто не знали иных народов, их правил и уклада. Так гнать же этих тварей! Но твари сильны, здоровы и плодовиты! Тогда — изводить, коль не силой, то коварством. И брать свежую кровь — рожать от их женщин. Пришельцы потеряли дар мыслить сердцем — только холодным умом. Но этим умом обязательно должен кто-то править. Нужна вера! И особенно хороша показалась им вера в богоизбранность одного народа! Зерно спеси упало в готовую почву. Так и пошло…

А дальше что? И поселились они, в конце концов, среди других народов на Земле, в том числе, библейской обетованной. И рассеялись, в том числе, по Палестине, Ханаану, Израилю, Иудее… Где — больше, где — меньше. Но мысль об избранничестве одних над всеми одолевала многих как раз в том месте, где коберы вышли и её посеяли. А там и библейские писцы приспели, раскатали повести о коленах израильских, о хождении по пустыне. Что там быль, что ложь, никому никогда не разобрать уже. Куда проще верить и не сомневаться. Ибо правда — крамола, а за крамолу карают. Но блажен верующий…

Такова лишь одна сказка. Хотя я склонен верить, что коберство никогда не было собрано в одном месте, ибо коберские семена разбросаны по многим землям. И никогда не верил я, что коберы были единственные жители Ханаана и окрестных земель. Коберы — это вечные разбойники мира, независимо от их веры и рода. Коберы пустили по миру язву мзды и ростовщичества — бесчестной ссуды с наваром. С тех пор ссуда с наваром и взятка портят, разлагают и убивают самые сильные из народов и самые мощные из держав. И на море всегда с незаписанных времеён разбойниками были коберы, что действовали почти как ушкуйники, грабя мирные корабли. Но при этом свойственно им было изуверство, да не было у них капли справедливости и милости к жертвам — недочеловекам. Дух наших повольников чужд был им от крови. По счастью, находились молодые и не отравленные народы, что на целые века давали коберам укорот. Так, Ассирия и Вавилон на века пленяли коберов, что оседлали народы, населявшие Израиль. Потом римляне испепелили Карфаген, где пунами заправляли изверги-коберы, что едва не захватили весь тогдашний мир. Рим же развеял по миру всех иудеев за тех их сородичей-коберов, что предали смерти Христа и поставили себя выше племён земных…

Навсегда ли? Через века улыбнулось коберам-иудеям сколотить летучие шайки, что хитрым лисом просочились в хазарский двор, дружественный нам, русам. Всего полвека ядовитого пойла, и случилось немыслимое: возник уже вражеский каганат. Вот здесь, в здешних местах. Более всех мешали коберским хазарам мы — русские. Ведомые раввинами-коберами, хазары возмечтали покорить все земли. И это им сперва удавалось: подкупали родовую знать, опутывали и душили долговыми цепями, внедряли своих мудрецов во дворы вождей и князей. Ещё век спустя измученные хазарскими набегами русичи восстали. Сначала вещий Олег…

Потом Святослав-воитель, что разнёс в щепы каганат. Увы, в щепы, но не в пепел. Ввиду чего коберская зараза поразила уже… его сына, чтимого на Руси как Владимир Красное Солнышко. А потом стал Святослав подбираться к вертепу мирового коберства — византийскому Цареграду, как никто преуспевшему в кознях и казнях, подлости и вероломстве, травле и доносах. Маленькая дружина Святослава громила избранные полчища византийцев. Раз так: не силой, но хитростью. И вот уже купленные хазарами печенеги коварно подловили и убили опасного для них носителя Святой Славы. Так коберы поступали всегда и везде с независимыми и великими борцами за счастье и свободу народа, не желающими быть безумным кистенем чьей-то подлой воли. Гордые вожди убирались скрытно и явно. Мечом и кинжалом. Плахой и колесом. Костром и виселицей. Клеветой и оговором. Ссылкой и тюрьмой. От удара и угара. В бане и пиру. В храме и на одре любовном. При рукопожатьи и через поцелуй… Но, при всём разнообразии средств устранения, каждому ослушнику, правдоносцу и повольнику был уготован ранний конец…