Геннадий Левицкий - Марк Красс

Затянувшееся преследование поставило римские легионы в весьма опасное положение. Углубившись на территорию «Косматой Галлии», они лишились возможности получать продовольствие из провинции. Дружественные эдуи обещали подвезти им продукты, но явно не спешили это делать: они, как и вся Галлия, ждали исхода борьбы Цезаря с гельветами.

На шестнадцатый день пути римляне приблизились к главному городу эдуев — Бибракте. Цезарь принял решение захватить город медлительных союзников, чтобы взять заложников и принудить их обеспечить римские легионы продовольствием. Но от этого плана пришлось отказаться.

Гельветы увидели, что римляне остановились, и решили, что те собираются бежать. Преследуемые сами обратились против Цезаря. Поневоле римлянам пришлось разворачиваться для битвы.

Цезарь понимал, от результатов сражения зависит его карьера, а может быть, и жизнь. Когда проконсулу подвели коня, он приказал отослать его в обоз со словами: «Я им воспользуюсь после победы, когда дело дойдет до преследования бегущего противника. А сейчас — вперед, на врага!»

Гельветы рассеяли начавшую бой римскую конницу, затем смяли легкую пехоту и балеарских пращников, но тесные ряды ветеранов во главе с Цезарем выстояли и отбросили разъяренного противника. Отступление врагов к вечеру перешло в бегство.

Огромных усилий и крови стоила римлянам битва за галльский лагерь. Поставленные в круг повозки гельветов превратились в настоящую крепость. Вместе с мужчинами нехитрый скарб защищали женщины и дети. А когда римляне в нескольких местах подожгли повозки, гельветы принялись бросать в огонь свое имущество, чтобы оно не досталось врагам. В ярости легионеры изрубили мечами всех защитников лагеря, не разбирая пола и возраста. Оставшихся в живых гельветов (а их было свыше 100 тысяч) Цезарь принудил вернуться в родные места.

Победа была впечатляющей, но разгромом гельветов Цезарь пробудил в народах Трансальпинской Галлии лишь ненависть и страх к себе. Эдуи наконец привезли обещанное продовольствие, но при этом их старейшины осторожно попытались выяснить: сколько времени намерен оставаться в их землях римский наместник. Цезарь понял, что лишь одно может укрепить его положение в Галлии, может заставить ее население подчиниться Риму и ему, как представителю Рима. Чтобы авторитет Цезаря в Галлии достиг нужной высоты, ему необходимо разбить германцев, которые держали в страхе всю Восточную Галлию и намеревались продолжить движение на запад.

Со свойственной только азартным игрокам привычкой ставить на карту все Цезарь повел свое поредевшее после битвы с гельветами войско навстречу новому врагу. Его легионы словно одинокая рыбацкая лодка в безбрежном океане шли по чужой неведомой земле навстречу опасности еще более страшной, чем гельветы. Они искали встречи с врагом, заставившим триста тысяч гельветов покинуть родину и двигаться вместе с женами и детьми куда угодно, лишь бы это место находилось как можно дальше от соседей, пришедших из-за Рейна.

Однако действовал Цезарь не столь опрометчиво и безрассудно, как казалось многим. Он учел все свои ошибки в недавней войне с гельветами и начал с того, что занял главный город секванов — Весонтион. С помощью эдуев, секванов и других народов он заготовил огромный запас продовольствия и лишь после этого посчитал возможным помериться силами с грозой галлов — Ариовистом.

И тут случилось непредвиденное. Легионеры Цезаря, еще недавно проявлявшие чудеса храбрости в войне с гельветами, вдруг отказались выступить против германцев. Жители Весонтиона рассказами о непобедимости и жестокости германцев нагнали такого страха на молодых легионеров, что те не помышляли ни о чем ином, кроме как о возвращении в Италию или хотя бы в Нарбонскую Галлию.

Цезарь построил свое войско и начал речь спокойным, уверенным голосом:

— Граждане! Я никого не собираюсь подвергать опасности против их желания. Кто не хочет сражаться с германцами, может идти домой.

Цезарь сделал паузу. Кое-где раздались крики одобрения.

— Я отпускаю всех трусов и малодушных. Они лишь мешают сражаться храбрым и достойным, — повысил голос Цезарь. — Я пойду в бой с одним десятым легионом. Этот по крайней мере не боится диких германцев и никогда не позволял себе отступить перед врагом, каким бы многочисленным и страшным он ни был.

После этой короткой речи настроение римлян изменилось. От десятого легиона пришло несколько центурионов, чтобы поблагодарить Цезаря за оказанную великую честь. От остальных также явились пристыженные представители, они просили прощения за проявленную слабость.