Геннадий Левицкий - Марк Красс

Удача не покинула Суллу Счастливого и на родине. Крупнейший италийский порт Брундизий без сопротивления открыл ему ворота. В благодарность за этот поступок Сулла освободил жителей Брундизия от податей. Здесь же проконсул получил известие, что его злейший враг Цинна убит собственными легионерами.

Слухи о высадке Суллы быстро разлетелись по стране, со всей Италии к нему начали стекаться сторонники. Одним из первых пришел Квинт Метелл Пий, бежавший из Африки и до сих пор скрывавшийся с преданными людьми в горах Лигурии. Рад был Сулла и переходу на его сторону Луция Филиппа, бывшего ранее консулом. Он поручил консуляру отвоевать остров Сардинию и заняться там сбором продовольствия для своего войска. Вслед за Луцием Филиппом в лагерь Суллы потянулись и другие знатные марианцы: Квинт Лукреций Офелла, Публий Корнелий Цетег, Гай Веррес.

Но наибольшее удовольствие Суллы вызвал приход двадцатитрехлетнего Гнея Помпея. Юноша находился на службе у Цинны и пользовался личным расположением консула Карбона.

Помпей оставил войско популяров и отправился в Пицен, как только узнал о высадке Суллы в Брундизии.

В этой области семья Помпеев владела огромными земельными участками и оказывала большое влияние на жизнь края. Население Пицена, состоящее в основном из старых римских граждан, было недовольно действиями Мария, Цинны и Карбона, которые раздавали почетное римское гражданство всем италийским народам. Поэтому Помпей без особого труда набрал три легиона и захватил большой город Ауксим.

Вести о восстании в Пицене дошли до Рима; против Помпея выступили сразу три войска под началом Каррины, Целия и Брута. Они решили окружить мятежный край с трех сторон, но Помпей оказался проворнее своих врагов. Улучив момент, он напал на Брута. Пренебрегая опасностью, юноша первым вступил в бой с галльской конницей. Ему удалось поразить дротиком начальника вражеских всадников, что привело к панике в рядах Брута и всеобщему бегству.

Между Карриной и Целием начался раздор, и они вслед за Брутом покинули Пицен. Помпей же приобрел немалую славу и во главе трех легионов явился в лагерь Суллы.

Увидев приближающегося Помпея, Сулла спешился и пошел навстречу. Юноша соскочил с коня.

— Приветствую тебя, Луций Сулла Счастливый император! — в волнении воскликнул он.

— Привет и тебе, Гней Помпей император!

Под одобрительные возгласы обоих войск Сулла обнял юношу.

Обычно легионеры привыкли видеть своего проконсула холодным и сосредоточенным, но прибытие в лагерь легионов Помпея совершенно преобразили сурового любимца Афродиты. Он много шутил, улыбался, подбадривал своих легионеров обещанием скорой победы и каждому ставил в пример мужество Помпея. Не миновала сия участь и Марка Красса.

— Каков Помпей! Набрать три полных легиона, повозки, доверху груженные продовольствием, снаряжение в идеальном порядке! Обратить в бегство сразу три войска! Вот он, настоящий римский герой!

Красс не разделял восторгов своего военачальника.

— Ты слишком много внимания уделяешь Помпею, Сулла Счастливый. Победа его не столь значительна, чтобы приветствовать мальчишку почетным званием император. К нам пришло множество сенаторов и даже два консуляра: Квинт Метелл и Луций Филипп. Им могут не понравиться почести, оказываемые простому всаднику.

— А кто-нибудь из отцов-сенаторов привел три легиона?

— Видно, им не представилась такая возможность, — пожал плечами Красс.

— Довольно, Марк, я понял тебя. Ты завидуешь удаче Помпея, но я могу любому предоставить возможность отличиться.

— Я готов выполнить любой твой приказ, Луций Сулла Счастливый, — бодро ответил Красс, в душе сожалея, что не смог сдержать своих чувств.

— Не повторить ли тебе, Марк, подвиг Помпея? Ведь род Красса не менее известен в Риме, чем род Помпея; в особенности благодаря твоему отцу, бывшему консулу и цензору.

— Ты хочешь, чтобы я набрал три легиона?

— Три или четыре. Я буду рад, если удастся привести хотя бы один. Отправляйся-ка в земли марсов и займись делом.

— Сколько ты позволишь взять людей?

— Зачем?

— Путь к марсам небезопасен, и неизвестно, как встретит меня этот воинственный народ.

— Я даю тебе в провожатые твоего отца, брата, друзей, родных — возьми всех незаконно и без вины казненных, — разозлился Сулла.

Поначалу Красс проклинал себя за болтливость, поставившую его перед необходимостью подвергать жизнь смертельной опасности. Оставить преданный Испанский легион и вновь скитаться по горам и лесам — это был сильный удар для Марка. Однако он уже научился находить положительные моменты в любой жизненной ситуации, пусть даже самой сложной. «Если двадцатитрехлетнему мальчишке удалось набрать целое войско, почему не смогу сделать то же самое я — потомок цензора и консула?» — думал Красс. И римлянин с присущей ему энергией принялся исполнять приказание Суллы.