Александр Горев - Неру

Когда Прасад приступил к формированию Рабочего комитета, Неру не согласился войти в него, пояснив, что считает необходимым для себя и полезным для общего дела какое-то время побыть в стороне от руководства Конгрессом. На него удручающе подействовали усилившиеся не без влияния Боса интриги и распри среди конгрессистских лидеров. Допуская наличие разногласий между ними по принципиальным вопросам, Неру в то же время считал неприемлемым для политика вносить в определение политического курса элемент субъективного. Джавахарлал утверждал, что в качестве рядового члена ИНК ему будет легче находить общий язык с представителями различных группировок и содействовать урегулированию разногласий между ними в интересах единства Конгресса.

В мае 1939 года С.Ч.Бос объявил о создании в стране новой политической партии — «Форвард блок», которая, по его словам, должна была объединить все левые силы на основе программы и принципов ИНК и подготовить индийцев к «предстоящей схватке с британским империализмом».

Джавахарлала не ввела в заблуждение формулировка «на основе программы и принципов ИНК», он сразу разгадал замысел Боса: противопоставить «Форвард блок» Конгрессу. Одобрить это Неру не мог. Он выступил против создания новой партии, заявив, что действия Боса идут вразрез с интересами страны. Неру поддержали коммунисты и конгресс-социалисты, указывавшие, что образование «Форвард блока» лишь углубляет раскол левых сил.

В конце мая Неру опубликовал в конгрессистской газете «Нэшнл геральд», выходившей в Лакхнау, большую статью, в которой анализировал события последних дней. Отметив, что раскольнические тенденции в Конгрессе существенно ослабляют антиколониальную борьбу, он выразил опасение относительно будущего партии Боса. В любую новую организацию или группировку, у руководства которой нет четких принципов, ясно выраженной идеологии, легко проникнуть разным авантюристическим и оппортунистическим элементам, и при определенных благоприятных условиях, прикрываясь красивыми фразами о социализме и демократии, они могут занять ведущие позиции. Разве нельзя допустить и возможность того, что в эту партию или группировку могут также пробраться фашиствующие и коммуналистские деятели, которые постараются направить ее против Конгресса, против его борьбы с проявлением религиозно-общинной розни? Что тогда будет делать Бос? Основные положения статьи Неру повторил в нескольких своих публичных выступлениях.

Вспыльчивый Бос пришел в ярость и обвинил Джавахарлала в ничем не обоснованных нападках на «Форвард блок». «Где Неру обнаружил фашизм и оппортунизм? — гневно вопрошал Бос. — Кто из членов нашей организации является фашистом или оппортунистом? Как можно считать фашистами тех, кто борется с фашистскими тенденциями в Конгрессе и вне его? А может быть, стоит назвать фашистами тех, кто поддерживает диктаторское руководство ИНК, открыто солидаризируется с нынешним «однородным» Рабочим комитетом или тайно участвует в его заседаниях и готовит его резолюции?»

Узнав о словах Боса, Джавахарлал ее почувствовал обиды, хотя хорошо понимал, в чей адрес направлена последняя фраза. Скорее он ощутил горечь, видя, что один из близких ему людей не желает прислушаться к нему. Все попытки Неру разъяснить Босу свою точку зрения наталкивались на откровенно враждебное отношение Субхаса. Вскоре Бос окончательно отошел от Конгресса и был лишен Рабочим комитетом права занимать выборные посты в ИНК...

Известие о начале второй мировой войны застало Неру в Юго-Западном Китае, в портовом городе Чунцине на реке Янцзы, где он находился по приглашению руководства гоминьдана.

Неру поехал в Китай не без колебаний. Кое-кто из друзей советовал ему повременить с поездкой, да и сам он чувствовал, что выбрал для нее не самое удачное время: в любой момент в Европе могла вспыхнуть война, пламя которой неизбежно опалило бы Индостанский субконтинент, и тогда присутствие Неру в Индии было бы просто необходимо. Но слишком велико оказалось искушение своими глазами увидеть то, что происходило в Китае, и установить контакты с гоминьданом и коммунистами, между которыми тогда еще существовала договоренность о совместных действиях против Японии.

В переговорах с Чан Кайши и другими деятелями гоминьдана Неру развивал мысль о необходимости тесного сотрудничества между Индией и Китаем. Джавахарлалу показалось, что его взгляды на будущее индийско-китайских отношений нашли поддержку у руководства гоминьдана. Правда, хорошее в целом впечатление, оставшееся у Неру от переговоров, несколько испортил Чан Кайши, который самоуверенно заявил, что, по его мнению, между статусом доминиона и полной независимостью нет особой разницы, а поэтому он рекомендует индийцам не отказываться от возможного предложения британского правительства предоставить Индии статус доминиона. С трудом сдерживал Неру ироническую усмешку, выслушивая разглагольствования Чан Кайши об исключительной демократии, якобы царившей в гоминьдане. Джавахарлалу сразу вспоминалась атмосфера тех митингов и собраний, на которых ему довелось побывать, когда все собравшиеся дружно, как по команде, вставали при одном только упоминании имени Чан Кайши. Вставать им приходилось довольно часто, и со стороны зрелище это было весьма комичным.