Н. Северин - Перед разгромом

У Дмитрия Степановича было свое хозяйство в доме, нанятом им в лучшей части города, держал он и лошадей, и экипажи, и приличный штат прислуги, а также прекрасного повара. Король не раз ужинал у него после ночных экскурсий к продажным прелестницам, до которых был так же падок, как и до красавиц лучших фамилий и до авантюристок-иностранок, наезжавших сюда из-за границы, чтобы попользоваться щедротами коронованного донжуана, прославившегося по всей Европе своей слабостью к женскому полу. Станислав Август не мог не понимать, что Аратов приносит для него немалую жертву, теснясь в скромном павильоне, чтобы доставить ему удовольствие, и был благодарен ему за это, тем более что не подозревал, какой ценой намереваются заставить его заплатить за эту жертву. Дмитрий Степанович был такого мнения, что лучше рискнуть ничего не получить, чем получить мало, и так упорно отказывался от богатых подарков, на которые король был чрезвычайно щедр к своим приближенным обоего пола, что с каждым днем его долг москалю увеличивался.

— Я у вас в неоплатном долгу, Аратов, — сказал он ему однажды со смехом.

— Правда, ваше величество, и я, может быть, скоро предъявлю вам счет к уплате, — заметил на эту шутку далеко не шутливо Дмитрий Степанович.

Он знал, что король ни в чем отказать ему не может, и, по-видимому, эта уверенность должна была бы действовать на него успокоительно. А между тем его тревога со дня на день усиливалась. Почему? Ответа на этот вопрос не находилось.

А между тем его дела устраивались как нельзя лучше, и даже процесса с киевским воеводой из-за состояния Юльянии не предвиделось, с тех пор как король вызвался быть сватом своего любимца. Не дальше как сегодня утром, он показывал Аратову письмо графа Салезия с обещанием повлиять на свою супругу для скорейшей развязки любовного романа между их воспитанницей и фаворитом его величества.

В тот же самый день, когда Дмитрий Степанович зашел к себе переодеться к обеду, Езебуш сообщил ему о намерении пани Розальской навестить его вечером, когда стемнеет. С этим известием приходила Цецилия и рассказала, между прочим, что ее госпожа в большом расстройстве и что ей крайне нужно как можно скорее повидаться со своим женихом.

Не в первый раз виделись влюбленные в Лазенках, с тех пор как, уступая настойчивым просьбам короля, Аратов переселился сюда. Новое место свиданий оказалось несравненно безопаснее прежних; здесь никто не мог проследить, настичь и выдать. В королевский дворец, охраняемый военной стражей и агентами тайной полиции, посторонним трудно было проникнуть. Но слуга Аратова пользовался здесь такими же привилегиями, как и его господин, и ему было достаточно сказать смотрителю дворца, что к нему будут время от времени приходить сестра с дочерью, чтобы одетые простолюдинками Розальская и Цецилия могли беспрепятственно проходить в ворота сада, в глубине которого находился павильон нового любимца короля, и проводить тут столько времени, сколько им хотелось. Назад к воротам их всегда провожал Езебуш, одно присутствие которого ограждало их от чересчур любопытных глаз.

Дмитрий Степанович нашел свою возлюбленную в печали и отчаянии. Кинувшись к нему на шею и прерывая свою речь поцелуями, она упрекала его в том, что он заставляет по целым дням ждать мимолетных свиданий с ним, оставляя ее в тяжелой неизвестности, и что у нее нет больше сил переносить неопределенное положение, в которое он ставит ее своей нерешительностью.

— Да, да, от тебя зависит наше счастье, ни от кого больше, — воскликнула она, от волнения не замечая зловещего блеска его взгляда. — Что ты медлишь? Вместо того чтобы, пользуясь благоприятными обстоятельствами, обвенчаться со мною, пока ты нужен королю и пока всем нужно быть с ним в ладу и согласии, ты откладываешь блаженную минуту, когда я буду принадлежать тебе вполне и когда тебе можно будет явно защищать меня от нападок, обид и мук! Чего же ты ждешь? Чтобы король влюбился в ту женщину, которую подставляют ему Чар-торыские, чтобы подорвать твое влияние на него?

— Откуда у тебя такие сведения об этой женщине? — спросил Аратов, угрюмо и подозрительно глядя на нее.

— Всем это известно, один только ты не хочешь видеть то, что всем кидается в глаза. Комедия, придуманная Изабеллой, так груба, что никого не может обмануть. А Чарторыские без цели беспокоиться и тратиться не станут. Им нужна личность из их лагеря, которая держала бы короля в своих руках и вместе с тем зависела бы от них. Сегодня я слышала это от Оссолинской, вчера — от Мнишек, а теперь у нас княгиня Любомирская, и я готова поручиться, что разговор идет об этой женщине и о том, что пока при короле ближайшим человеком москаль Аратов — патриотам на полезные реформы в стране надеяться нечего. Они все на тебя сваливают — все свои ошибки, все неудачи! Тебя уже смешивают с русским послом и приписывают тебе то, что, кроме Репнина, никто не может сделать.