Александр Бармин - Руда

Помещичий рыдван с чемоданами на крыше, с тюками на задке, запряженный четверкой коней, обгонял возы сена и дров. Из окошечка экипажа выглянуло девичье лицо в красном дорожном чепце. Егор вдруг похолодел и остановился — как похожа на Янину! Рыдван, скрипя ремнями, прокатил мимо него. Миг — и красный чепец скрылся. Колеса мечут жидкую грязь, чемоданы качаются на крыше. Двое слуг верхом, сгорбившись в седлах, рысят за экипажем.

Егор долго глядел вслед. В конце Першпективной дороги тускло поблескивал золотой шпиль Адмиралтейства, под ним громоздились дома с покатыми крышами. Тумана уже не было, серый-серый день стоял над столицей… Ну, если и Янина?.. Теперь-то вовсе надо выбросить из головы несбыточное.

Круто повернулся, зашагал туда, где виднелись ворота над дорогой. На воротах выступ какой-то, вроде копны сена. Чем ближе подходил к воротам, тем выше они становились, а копна наверху постепенно превращалась в женскую фигуру с короной на голове, в широко раскинутой горностаевой шубе.

Вот и Фонтанка. Узкий, горбом приподнятый, мост через реку. Ну, берегись, Егор, — сейчас застава.

— Эй, дядька, куда едешь? — крикнул Егор догнавшему его на телеге мужику.

— В Смольную Деревню.

— Подвези, по пути мне.

Мужик через плечо оглядел Егора.

— За мостом садись, пожалуй.

— А сейчас пошто нет?

— Кто тебя знает! Отвечать придется в случае чего.

«Ого, — подумал Егор, — дело не просто».

Не пошел к мосту, а свернул вправо по тропке, что вела на бугор. Уселся на пенек, принялся осматриваться.

Покосившиеся заборы идут до Фонтанки по обе стороны большой дороги. За бугром по берегу — лесные склады. По другую сторону дороги — каменное низкое здание, будка часового перед ним. Гауптвахта! Попросту — гарнизонная тюрьма.

У съезда с моста двое полицейских провожают глазами каждый воз. Не заметно, чтоб пашпорта требовали. Возчики, не останавливаясь, сбрасывают с телег по одному, по два булыжника, это булыжный налог со въезжающих в город. Длинные гряды камней накопились вдоль дороги.

Мужик, к которому просился Егор, уже ехал по мосту. Вот жалко — не взял: сейчас Егор был бы за городом. Ухнула пушка вдалеке. К чему бы это?.. Да, говорили, что в полдень стреляют из крепости. Полдень уже! Полсуток в городе пробыл — не выбрался. Ну ее, эту заставу! Надо в обход.

Погрозил кулаком деревянной раскрашенной Анне на воротах. С бугра спустился в лесок и, увязая по колено в мокром мху, брел, пока не скрылся из виду мост. Дико вокруг. На Фонтанке островки с голыми кустами. Вороньё мечется над ельником. Грузные тучи наползают с севера. Снегом грозят такие, а не дождем.

Выбрался из леса к берегу. Дрожа, разделся, привязал одежду на голову. Зажмурил глаза и кинулся в холодную темную воду.

Подполковник Угримов, член Канцелярии Главного заводов правления, взял со стола пакет с пятью сургучными печатями и с надписью: «Секретно». Подполковник поморщился, предчувствуя неприятность. Из Петербурга пакет. Из генерал-берг-директориума. Либо выговор членам Канцелярии, либо требование новых льгот Гороблагодатскому заводу, который год назад стал собственностью генерал-берг-директора Шемберга.

Прочитав бумагу, Угримов уставился изумленными глазами в стену и поднял брови к самому парику. Что такое? Не почудилось ли ему?.. Нет, вот и надпись: Curt Alexander von Schömberg — так всегда подписывается генерал-берг-директор. Шемберг ничего не смыслит в горном деле, над его приказами давно смеются горные офицеры. Но такого, как сегодня, еще, кажется, не бывало.

— Федот! — рявкнул Угримов.

В дверях кабинета появился канцелярист Федот Лодыгин.

— Пошли человека за бергмейстером Клеопиным и за асессором Юдиным. Если Андрей Иваныч в городе, — и его проси. Скажи, собираются члены Канцелярии по неотложному и самонужнейшему делу.

До прихода горных офицеров Угримов трижды перечитал бумагу и пришел к заключению, что он, подполковник Угримов, отстал от дел и не знает, что творится на Уральских горах.

— Господа, — сказал Угримов, когда все члены канцелярии расселись вокруг, стола. — По инструкции пакеты из генерал-берг-директориума с надписом «секретно» надо вскрывать при собрании всех членов, но, как мы условились для ускорения прохождения дел, я вскрыл вот и этот куверт первым, без вас. А теперь о том сожалею: вы меня, господа, видите в таком смятении, в каком и, ей-богу, за всю свою тридцатилетнюю службу никогда не бывал… Да что там!.. Читайте, Андрей Иванович!