Василий Ян - Том 2

Русские отряды, пробивавшиеся смело, не бросая оружия, дошли до Днепра, где ожидавшие лодки перевезли их на другую сторону. Те же, что поверили татарским уговорам и побросали мечи и топоры, почти все были перебиты, как говорит старая песня:

Так по вине недальновидных, завистливых и враждовавших между собой князей, не пожелавших соединить свои силы в единое, крепко спаянное русское войско, Залозный шлях вместо пути великой победы стал «слезным шляхом», — отважные русские ратники усеяли его своими белыми костями, полили своей алой кровью.

На берегу Калки, на высоком кургане, Субудай-багатур созвал всех своих тысячников и сотников на торжественное моление богу войны Сульдэ. Этого потребовал угрюмый лохматый шаман Бэки. В остроконечной шапке, с медвежьей шкурой на плечах, обвешанный ножичками, куклами и погремушками, старый колдун ударял колотушкой в большой бубен и, приплясывая, ходил по кругу, где в середине лежали связанные Мстислав Романович, великий князь киевский, и другие одиннадцать доверчивых русских князей.

Покачивая головами и причмокивая, татары их осматривали и жалели, что среди пленных не хватало «конязя Мастисляба» — очень им хотелось посмотреть на прославленного «русского Джебэ»…

Шаман Бэки выкрикивал молитвы и, прижав к волосатому лицу бубен, то свистел дроздом, то гукал, как филин, то рычал, как медведь, или завывал волком — это он «беседовал» с могучим богом войны Сульдэ, подарившим монголам новую победу.

— Слышите, как гневается бог Сульдэ? — ревел шаман. — Сульдэ опять голоден, он требует человеческой жертвы!..

Тысячи татарских воинов расположились на равнине вокруг кургана. Они развели костры и кололи молодых кобылиц.

Татары принесли оглобли и доски, оторванные от русских повозок, и навалили их на связанных князей. Триста татарских военачальников уселись на этих досках. Подымая чаши с кумысом, они восхваляли грозного бога войны Сульдэ, покровителя монголов, и славили непобедимого Потрясателя вселенной краснобородого Чингисхана. Отказавшись от денег за выкуп знатнейших русских князей, татары жертвовали богу Сульдэ этих пленных, дерзнувших вступить в бой с войсками «посланного небом» Чингисхана. Багатуры гоготали, когда из-под досок неслись стоны и проклятия раздавленных князей. Стоны и крики постепенно затихли, и их заглушила ликующая песня монгольских воинов:

Во время пиршества встал полководец Тохучар-нойон, и просвистел сигнал, сзывающий стрелков на облавной охоте. Все затихли, услышав знакомый призыв. Тохучар поднялся и стал кричать воинам:

— Великий каган Чингисхан — самый мудрый из людей! Он все предвидит и за сто дней и за сто тысячу лет… Он послал меня за вами с туменом храбрецов, чтобы я разыскал непобедимых тигров — Джебэ-нойона и Субудай-багатура. Каган сказал мне, что лучший вам от него подарок — это прислать воинскую подмогу в день битвы…

— Верно, верно! — воскликнули монголы.

— Нигде не останавливаясь, мы проходили разные страны. Всюду мы видели следы несокрушимого монгольского клинка. Мы спрашивали: «Где славные багатуры Джебэ и Субудай?» Испуганные жители, падая на колени, махали руками на запад. Мы примчались сюда перед началом битвы, и в нее врезались мои десять тысяч всадников… Соединившись с вами, мы быстро разгромили длиннобородых урусов…

— Слава тебе, Тохучар! Ты прибыл вовремя!

Тохучар продолжал:

— Великий владыка мира Чингисхан подумал о вас и через меня прислал свою волю… Его священное письмо привез нарочный гонец. Десять тысяч моих всадников оберегали меня, как драгоценный алмаз, и доставили невредимым сюда. Смотрите, вот он!

К Субудай-багатуру подошел старый кривоногий монгол, увешанный бубенчиками, в шапке с соколиными перьями. Из-за пазухи он достал кожаную трубку. В ней хранился запечатанный свиток. Скрюченными пальцами Субудай отодрал восковую печать. Седобородый писарь в мусульманской чалме развернул свиток, прочел написанное про себя, пошептал на ухо Субудаю. Тот встал и закричал: