Брови Пушкина насупились. От нетерпения он грыз перо и снова перечитывал написанное, сначала про себя, потом вслух и бросал перо на конторку. Он стучал в перегородку маленькими кулачками. В соседней комнате отзывался сонный голос.
— Пущин, Пущин, — говорил ему Пушкин, — я написал стихи, послушай!
Он брал исписанные листы и начинал читать. За стенкой слышалось:
— Хорошо!
Похвала друга воодушевляла, и Пушкин продолжал писать поэму.
Белело окно, дымила догоревшая свеча. Пушкин ничего не замечал. Он всё писал и писал. Уже совсем стали различимы в парке липы и дубы, покрытые утренней росой. От напряжения и усталости будто судорогой сводило пальцы, держащие гусиное перо. Исписанные листы, соскользнувшие с конторки, теперь покрывали пол, как недавние блики луны. Всё, что вылилось на бумагу, всё, что было сказано, означало теперь — порыв вдохновения исчерпан. Пушкин подходил к окну и раскрывал его. В комнату врывалась свежесть утра. На востоке алел рассвет.
Пушкин накинул на плечи синий мундирчик с красным воротником, с блестящими как звёзды пуговицами и присел на подоконник. На небе зажглась заря, в парке сразу пробудился несмолкающий птичий хор. Он с упоением слушал эти птичьи песни, утверждающие наступление нового дня, будто славящие жизнь.
Потом, много лет спустя, будучи уже признанным поэтом, солнцем русской поэзии, Пушкин вслед Радищеву восславил свободу. Муза его была вместе с теми, кто в декабре 1825 года вышел на Сенатскую площадь, чтобы открыто провозгласить заветные идеалы, а потом бесстрашно умереть на виселице или быть заточённым в подземелья Нерчинской каторги. Среди них оказались Пущин, Рылеев, Кухля, братья Бестужевы, Раевский.
Александр Пушкин остался верен юношескому обету: звонкую лиру поэта он отдал народу, восславил и воспел свободу. К концу жизни Пушкин в своём поэтическом манифесте с возмужалой зрелостью и твёрдостью заявил:
И долго буду тем любезен я народу,
Что звуки новые для песни я обрёл.
Что вслед Радищеву восславил я свободу…
1953—1955 гг. г. Челябинск
Александр Андреевич Шмаков
Александр Андреевич Шмаков родился в 1909 г. в г. Боготоле, Красноярского края. Вначале он учился в Московском литературном институте имени Горького, а затем закончил исторический факультет Ташкентского педагогического института имени Низами.
Литературную деятельность Александр Андреевич начал рано. Ещё юношей он писал небольшие заметки в городскую и областную газеты, затем стал литературным сотрудником военной, а позднее редактором заводской многотиражной газеты. Несколько лет он редактировал иркутскую областную газету, а сейчас работает корреспондентом газеты «Правда».
Тов. Шмаков — член Союза Советских писателей с 1949 г.
Первые очерки писателя были опубликованы в 1939 г. в Иркутском альманахе «Новая Сибирь» и Красноярском — «Енисей». Вскоре его очерки и рассказы появились в журналах «Сибирские огни» и «Звезда Востока». После войны вышли сборники рассказов и очерков: «Байкальские встречи», «Зелёная улица», «О матери и сыне», брошюры об А. Н. Радищеве.
Изучая в институте историю литературы XVIII века, А. А. Шмаков увлёкся революционными произведениями А. Н. Радищева, глубоко заинтересовался его биографией, полной драматизма и героизма. Возникла мысль написать книгу о первом русском революционере. Исполнению этого желания помогло назначение Александра Андреевича редактором областной газеты «Восточно-Сибирская правда». В Иркутске автор будущего романа получил возможность собрать и систематизировать документальный материал о Радищеве, хранящийся в государственном архиве. Но этим писатель не ограничился. В течение 15 лет он изучал архивы Тобольска, Свердловска, Красноярска, Владимира, собирал всевозможные официальные документы, письма, записки, дневники и сумел побывать во многих местах, по которым проезжал в ссылку А. Н. Радищев. Так, в 1951 году появилась первая книга романа «Петербургский изгнанник», в 1953 — вторая, и настоящей третьей книгой заканчивается этот исторический роман.