Т. Гедберг - Варрава

— Я ее найду. Я не успокоюсь, пока не отыщу ее, где бы она ни была, — сказал Варавва, и слугу поразило выражение отчаянной решимости в его лице.

Перепуганный слуга подумал, что, похоже, сегодня все посходили с ума, и Варавва в особенности.

А тот шел, спотыкаясь и ничего не видя перед собой, кроме Юдифи, какой она была накануне вечером.

— Куда она могла деться? — размышлял он. — Может быть, сбежала к Каиафе?

Дворец первосвященника был близко, но его скрывали высокие пальмы и густолиственные смоковницы за высокой оградой сада, в который никто посторонний проникнуть не мог. Нельзя было и надеяться незаметно пройти в дом, а явиться туда открыто Варавва не решался. Жилище первосвященника было для него неприступной крепостью.

Вдруг Варавва увидел знакомую фигуру в бедном, грубом платье. Светлые волосы обрамляли печальное, нежное лицо шедшей навстречу женщины. Это была Мария Магдалина. Ее удивительная, тихая красота так не вязалась с ее репутацией, что взволнованный Варавва воскликнул:

— О женщина! Зачем твоя красота осквернена позором! Лучше умереть, чем жить так, как ты живешь!

Она подняла на него прекрасные, грустные глаза, в которых стояли слезы.

— Друг, Магдалина умерла! К ногам Господа сложила она свою прежнюю жизнь со всеми грехами. Перед тобой Мария, прощенная Христом. «Иди, — сказал Он, — и не греши больше!» Как же можно нарушить столь высокий приказ? Можно ли, увидев свет, вернуться во мрак?

Варавва вспыхнул. Мария смотрела на него кроткими, сияющими глазами, проникающими в душу.

— Я узнала тебя. Ты Варавва, которого освободил народ и который вместе с народом смотрел, как распинали Учителя. У тебя должно быть много причин для радости, а ты печален. Почему? Поделись со мной своим горем…

Неожиданно для себя самого Варавве вдруг захотелось рассказать все, что тревожило его.

— Я знаю эту красивую, гордую девушку, — сказала Мария, внимательно выслушав рассказ об исчезнувшей Юдифи. — Проходя однажды мимо, она с отвращением отшатнулась, боясь случайно коснуться меня и этим оскверниться. Наверное, она очень благочестивая, если так свято соблюдает фарисейские установления…

Эти слова глубоко ранили Варавву.

— Не хочу лгать тебе, Мария. Юдифь не такая, как ты думаешь. Она одержима таким же демоном, какой прежде был и в тебе.

Глаза Марии выражали сочувствие.

— Как она несчастна! Мне жаль ее. Если я встречу Юдифь или что-нибудь о ней услышу, я дам знать. Где найти тебя?

Варавва сказал, в какой гостинице остановился Мельхиор.

Кивнув на прощание, Мария ушла. А Варавва подумал, что Юдифь может быть в Гефсимании, у того места, где умер ее брат, и он поспешил туда.

Легкий ветерок пробегал по густой листве, прозрачный ручей тихо журчал в овраге, по склонам которого росли старые маслины. В этом месте вчера ночью нашли Иуду. Со страхом и в предчувствии нового несчастья Варавва раздвинул низкие ветви, но никого не увидев, двинулся дальше. Пройдя через калитку, он очутился в плотной тени раскидистых пальм, за толстые стволы которых цеплялись ползучие дикие розы. Варавва тихо шел по едва приметным тропинкам и слово за словом вспоминал все, что рассказывал Петр про последнюю ночь, проведенную Учителем в саду Гефсимании.

Здесь, возле пышных колючих роз, Он на коленях скорбел и плакал о людях такими горючими слезами, которых не пролить глазам смертного.

Присутствие в саду показалось Варавве почти святотатством, и он повернул назад. Мысль о сущности Назорея не давала покоя. Кто Он? Почему Его Дух витает повсюду, наполняя вселенную? Почему Его никак не удавалось забыть? Да, Он Учитель новой веры, но и прежде были проповедники новых идей и сколько их еще явится миру… Он необыкновенно красив и мужествен, но мало ли людей обладают такими качествами… Он был добр, сострадателен, лечил больных, утешал страждущих… Может быть, в этом Его Божественность — в Его бескорыстной, преданной, неизменной любви, не требующей ничего для Себя, но дающей людям все?

Варавва был неспособен понять духовную сторону жизни. Он видел лишь то, что лежит на поверхности. Его озадачивало, что то ли египтянин, то ли грек так беспрекословно соглашался с тем, что Иисус Назорей — Бог. Почему Мельхиор этому верит?

— Я должен все узнать про Него, — решил Варавва. — Как только отыщется Юдифь, я пойду в Назарет и узнаю всю правду.

Так размышляя, он пришел к склепу, вызывающему столько любопытства в народе. Варавву поразила многочисленность палаток стражников. Это была настоящая круговая линия обороны.