А. Волков - Ярослав Мудрый

— Еще распутством своим известен Болеслав, — не унимался варяг, — да и то сказать, рожденный не от чистого брака, а от соединенных между собой княжескими интересами отца его Мешка и чешской княжьей дочери Добравки. А Добравку Мешко взял уже не девицей, да в том бы еще не было беды, но вот что примечательно было Добравке уже под тридцать лет, а от таких поздних родов дети вырастают забияками и развратниками Будучи семнадцатилетним, Болеслав взял в жены дочь маркграфа Рикдага, через год отправил ее назад. Сразу же женился на дочери паннонского князя Гейзы — и снова через год отправил ее к родичам.

— Не подходила ему, видать! — подбросил кто-то из варягов.

— Ну! — разжигался Хакон так, будто речь шла о его собственных дочерях. — Тогда по отцовскому примеру женился на Эмнильде, дочери чешского князя Добромира, и уже эта родила ему множество детей: сыновей, дочерей. Но и этого мало! Прослышал он о твоей сестре Предславе, княже, и возжелал, старый бабник, положить ее себе в ложе!

— Много слыхивал я про Иомсборг [72] Иомсборг — шведское название старинного польского города Волин, который принадлежит к древнейшим торговым славянским пунктам на берегах Балтийского моря ,— переводя разговор на другое, сказал Ярослав, — дивный, сказывают город.

— Вольный город. — Хакон повел плечом, оправил свою золотую луду — Все в нем есть. Оружие, меха, дичь и рыба, обученные соколы для охоты, кони всех пород, сукно шелка, золотая и серебряная посуда, женские украшения, благовония восточные… А золота купцы собирают столько, что и остров мог бы от тяжести утонуть. Потому что Иомсборг стоит на острове, там, где река впадает в море, доступ к нему открыт отовсюду..

Эймунд решил, что появилась добрая зацепка к разговору с князем о плате для дружины, стрельнул глазом на Ярослава.

— Да и Новгород не хуже Иомсборга умеет собирать золото. Правда, княже? Или посадник лучше знает?

Ярослав поднялся.

— Тешусь вельми, что пришли на мое приглашение, — казал он Эймунду который тоже встал, потому что пустые разговоры закончились, нужно было выставлять свои условия.

— Послужим тебе, княже.

— Верю, — наклонил Ярослав голову — Но понадобится большая дружина.

— Имею шестьсот воев, — посмотрел выжидательно на князя Эймунд, — опытные, но…

— Понадобятся все шестьсот, — твердо промолвил Ярослав.

— Ежели о деле, — быстро окинул глазами всех своих Эймунд, — то условия наши таковы: харчи, одежда и весь припас и по пол-эрэ серебром на человека ежедневно. А уж за битвы — счет особый.

— Вот заломил! — не удержался Коснятин, который тоже порывался встать из-за стола, чтобы включиться в разговор, но сдерживался, потому как обычай не велел совать носа в дела княжеские.

Ярослав даже не взглянул в сторону посадника.

— Кто хочет вершить дела великие, не должен быть мелочным, — промолвил он, казалось, скорее для самого себя, чем для других, и протянул руку Эймунду.

Тот пожал правую руку князя, на этот раз не испытывая силы; пожатие было коротким. Эймунд мгновенно отскочил к столу, схватил свой ковш, высоко поднял его.

— Славим тебя, княже! — воскликнул он. И все варяги вскочили с мест и тоже подняли кубки, поставцы и ковши, закричали что-то по-своему, весело и беспорядочно.

Хорошо это было или плохо? Все равно у Ярослава не было иных путей. Возврата нет. Теперь идти только вперед.

Всю зиму шли большие снега. Горели ясно печи в княжеских покоях, но Ярослав не сидел дома, метался то по одному, то по другому берегу Волхова, сам смотрел за подготовкой к летнему походу, потому что уже дошли до него вести, что и князь Владимир решил выступать против непокорного сына, как только солнце высушит дороги и вода в реках и озерах потеплеет. В дальних борах ловили дичь, вялили, коптили и засаливали мясные припасы, чтобы хватило для войска хотя бы и на сорок тысяч; с Ладоги везли бочки засоленной рыбы простой, ведерки просоленного лосося и осетрину для копчения. Никогда еще не приходилось Ярославу снаряжать такое большое войско, хлопот был бы полон рот, если бы не помощь Коснятина. Все равно изматывался от каждодневных смотрин по Новгороду, от молитв и чтения книг, от длинных разговоров со странствующими иноками. Часто заезжал к варягам на Словенскую сторону, жаждал хотя бы на один вечер стать этаким гулякой, слушал хвастливые рассказы варягов, пение скальдов о славных походах, напивался и, плюнув на все хлопоты, мчался за леса к Шуйце.