Уильям Эйнсворт - Уот Тайлер

— Послушай еще, святой брат! — продолжал сенешаль. — Может быть, мятежники своей численностью заставят нас сдать дворец. В таком случае мы должны будем искать убежище в соборе. Согласишься ли ты дать приют сэру Джону и его друзьям в этой сторожке?

— Охотно, — отвечал монах.

Вполне удовлетворенный этим обещанием, сенешаль удалился.

Тем временем все силы мятежников уже вступили в город; и хотя главари отдали приказ, чтобы вся рать держалась вместе, шумные толпы крестьян неудержимо разбрелись в разных направлениях. Впрочем, главная часть воинства под предводительством Уота Тайлера и Беглого двинулась по Верхней улице среди восторженных криков населения, которое встречало их с такой же радостью, как и обитатели Рочестера.

Первой задачей предводителей было освободить Джона Бола. С этой целью они направились к барбакану. Но их оперередили: прежде чем они достигли средины города, неистовые крики с противоположной стороны возвестили им, что монах уже освобожден. Вслед затем они увидели его верхом на осле впереди огромной толпы.

Рядом с ним ехали на лошадях пивовар Ричард Бассет и его сын, Конрад, оба виклифиты по убеждению, они-то совершили освобождение Джона Бола.

Встреча между монахом и его союзниками отличалась большой сердечностью. После обмена приветствиями и поздравлениями Джон Бол, желавший обратиться с речью к народу, предложил назначить сборным местом рынок Руш.

Всех известили об этом, и огромные толпы начали двигаться по направлению к назначенному месту. Чтобы добраться туда, мятежники должны была пройти по живописному переулку Мерсери Лен, в котором кишели лавки и лари, где, между прочим, продавались паломникам священные образки с увенчанной митрой главой святого мученика Фомы Бэкета. В Мерсери Лене находилась также большая гостиница «Шашки Надежды», навеки прославленная Чосером.

Построенный из крупного строевого леса, этот огромный постоялый двор был снабжен длинной светлицей, куда вели лестницы снаружи, она называлась «Спальней на сто постелей». На поклонение раке св. Фомы стекалось такое множество паломников, что ни одна из этих постелей никогда не оставалась пустой. Рядом с огромной спальней, считавшейся в те времена настоящим чудом, находилась соответственной величины столовая. При здании имелся также обширный двор, куда съезжались паломники по прибытии их в город.

Между тем как толпа проходила по Мерсери Лену, направляясь к назначенному месту послушать Джона Бола, Куртоз Лирипайп, Марк Кливер, Гроутгид, Питер Круст и несколько других мятежников из Дартфорда, которые пользовались уже влиянием в народной рати, отделились от толпы и свернули во двор гостиницы.

Там кишели паломники, которые были сильно встревожены появлением мятежников. Тем не менее дартфордцы скоро отыскали хозяина гостиницы, Николаса Чилхейма, и объявили ему властным голосом, что намерены провести эту ночь в гостинице, а потому все сто постелей понадобятся для них и их товарищей.

Напрасно отнекивался Чилхейм, уверяя, что все места на ночлег уже заняты, дартфордские герои знать ничего не хотели. Их требование, мол, должно быть удовлетворено, все другие гости могут убираться и искать себе помещений, где хотят. Кроме того, мистер Чилхейм должен еще приготовить хороший ужин на сто человек. Опасаясь, что в случае отказа на него нагрянет вся рать и ему придется размешать ее на ночлег, трактирщик пообещал исполнить приказание.

В конце рынка Руш находился большой раскрашенный и позолоченный крест. Джон Бол встал перед ним, а подле него, по правую и по левую руку, поместились двое других главарей. Он обратился с речью к народу, который совершенно заполонил всю площадь. Собрание состояло частью из крестьян-мятежников, частью из горожан.

И вот в одной из тех пылких, полных заразительного задора речей, которые в прежнее время всегда имели такой огромный успех, монах попытался оправдать восстание, доказывая, что с народом обращались, как с рабами, и довели его до того, что он решился сбросить с себя иго. Но главное его нападение было направлено против архиепископа кентерберийского. Он провозглашал, что ни король, ни королевство не должны подчиняться никакому епископскому престолу и что ни епископ, ни какой-либо другой церковник не должны занимать никаких важных государственных постов.

— Как канцлер Англии, — воскликнул Джон Бол, — Симон Сэдбери изменил своему государю и нарушил права народа, а посему он заслуживает смерти!