Уильям Эйнсворт - Уот Тайлер

Сэр Джон и его спутники рассмеялись этой шутке старого толстяка. А тот продолжал:

— Я не сомневаюсь, что мы будем в силах устоять против них. Но будь, что будет, ручаюсь, что ваша милость никогда не попадете в их руки.

— Мой добрый друг, я вполне уверен в тебе, — сказал сэр Джон.

— В таком случае, вы разрешите мне оставить вас на время, — сказал Сивард. — Нужно позаботиться также об охране собора. Если эти кощунствующие негодяи найдут доступ туда, то, конечно, они не поцеремонятся завладеть сокровищами раки.

— Ты совершенно прав! — воскликнул сэр Джон. — Иди же распорядиться, чтобы были приняты все необходимые предосторожности для защиты раки.

Отдав приказания челяди, которая обещала вполне повиноваться всем его распоряжениям, Сивард отправился в отдаленную часть дворца. Там, открыв дверь в стене, он вступил в коридор и пошел по тому самому направлению, по которому следовал когда-то святой Бэкет, спасаясь от преследования рыцарей-убийц.

Спустя несколько минут Сивард вступил в великолепную поперечную северную галерею. С тревогой заглянув оттуда вниз, в «корабль» собора, он увидел лишь несколько священников и монахов, расхаживавших по «крыльям» храма, да кучку молящихся, набожно склонивших колена около раки. Этот вид несколько успокоил его.

Затем сенешаль прошел на хоры, но и там не заметил присутствия каких-нибудь подозрительных пришельцев. Успокоенный мыслью, что может вовремя предупредить всякое посягательство на святой храм, он обошел его кругом и велел закрыть все входы. При этом он строго-настрого приказал сторожам не позволять никому входить в собор, а молящихся проводить внутренним ходом, через монастырь.

Приняв все эти предосторожности, Сивард направился к приделу св. Троицы, где находилась рака св. Фомы Бэкета, сокровища которой, как он сильно опасался, могли возбудить алчность мятежников. Несколько коленопреклоненных паломников молились перед ракой. Но он не потревожил их, так как намеревался повидаться с братом Носроком — монахом, занимавшим сторожку над приделом.

Из окна сторожки была видна богато разубранная рака св. Фомы Бэкета. На обязанности брата Носрока лежало следить, чтобы мнимые паломники не похитили какого-либо из неоцененных сокровищ, украшавших раку, и он так хорошо исполнял свою должность, что никогда еще не случалось, чтобы пропал хоть один камушек. Сторож-монах держал для этой цели дюжину огромных лютых собак из породы меделянок. Он спускал их с цепи на случай покушения ограбить раку ночью. У него было под руками еще одно средство — ударить в набатный колокол. В комнате брата Носрока был заключен в свое время один знаменитый пленник — король Иоанн Французский.

Неожиданный приход Сиварда немного изумил монаха.

— Чего тебе, брат? — спросил он.

— Я пришел предупредить тебя, чтобы ты усилил надзор за ракой, — отвечал сенешаль. — Собору грозит опасность.

— Собору грозит опасность! Но во имя св. Фомы скажи, какая? Откуда?! — воскликнул монах, пораженный ужасом.

— Со стороны мятежников и изменников — ответил Сивард. — Среди крестьян вспыхнуло восстание. Они в огромном числе пришли сюда, в Кентербери. Наши же караульные горожане, вместо того, чтобы выгнать их, приняли их как друзей.

— Все это проделка Джона Бола! — воскликнул брат Носрок. — Это он взбунтовал народ до такой степени. Архиепископу следовало бы приказать его повесить.

— Совершенно верно — согласился Сивард. — В нашем городе куча виклифитов; и я сильно опасаюсь, что они воспользуются этим восстанием, чтобы причинить нам всякое зло. Мятежники угрожают дворцу, в котором укрылись сэр Джон Голланд с несколькими молодыми вельможами и рыцарями, сопровождавшими принцессу в ее паломничестве.

— Не далее, как сегодня утром, я видел принцессу, набожно молившуюся перед ракой, — сказал монах.

— Надеюсь, ее милость спаслась от мятежной толпы?

— Да, ей удалось уехать, но ее сын и его спутники находятся в некоторой опасности, как я уже сказал тебе. Теперь я должен возвратиться во дворец и принять меры к его защите. Ты же позаботься о раке.

— Положись на меня, добрый господин сенешаль! — воскликнул монах. — Если мятежники придут сюда, я спущу цепных собак. Ручаюсь тебе, что мои псы произведут настоящее опустошение среди мятежников, которым было бы безопаснее встретиться с легионом врагов, чем с этими лютыми зверями, — добавил он со злорадным смешком.