Уильям Эйнсворт - Уот Тайлер

— Разве господин Чосер присоединился к вам? — с удивлением воскликнул трактирщик.

— Да, только не по доброй воле, — ответил поэт. — Запомни это, добрый Балдок.

Трактирщик поспешно удалился исполнять полученные приказания и, побаиваясь, как бы его нынешние гости не стали сами распоряжаться в случае какой-нибудь недостачи, предоставил им пива в изобилии, с этой целью была откупорена целая бочка, как советовал Уот. Из конюшни также была выведена лошадь Чосера, и поэт почувствовал себя гораздо удобнее, когда снова уселся в седле.

После получасовой остановки, во время которой к рати мятежников присоединились новые приверженцы, Уот Тайлер уже начал выражать нетерпение, как вдруг он заметил, к немалому своему удовольствию, верхового гонца, примчавшегося в деревню и сообщившего ему, что его брат-командир ожидает его с большим отрядом у Дартфорд-Брента.

Получив это приятное известие, Уот немедленно отдал приказание выступать в путь. Отряд мятежников двинулся в том же порядке, как и раньше, только, пожалуй, производя еще больше шума вследствие выпитого пива. Все старики, женщины и дети, остававшиеся в деревне, прощались с ними. Священник из часовни св. Эдмонда также вышел посмотреть на них, однако воздержался дать благословение отбывающим.

Марк Кливер продолжал бежать во главе, но, достигнув Дарента, он водрузил пику, на которой была воткнута голова злополучного сборщика, посредине деревянного мостика. Здесь она и оставалась в течение нескольких дней мрачным памятником случившегося. Тело Шакстона было брошено в канаву, так как духовенство отказало ему в христианском погребении.

Как только Уот и его люди показались на вершине Дартфордского Холма, они были встречены громкими криками приветствия со стороны второго отряда мятежников, который поджидал их в недалеком расстоянии, в равнине.

Джек Соломинка, находившийся во главе второго отряда, выехал навстречу Уоту, чтобы выразить ему свое приветствие и поздравление. Когда оба командира поехали рядом, они в кратких словах наметили план действий, решив прежде всего отправиться в Рочестер, где, как утверждал Беглый, они смело могли рассчитывать на сочувственный прием обитателей и где к ним, наверно, присоединится большое количество новых сил.

Во время этих переговоров два отряда, успевшие побрататься, продолжали путь через равнину, направляясь к старой римской дороге, известной под названием Уатлинг-Стрит.

Отряд Джека Соломинки был не столь многочислен, как у его брата-командира, но многие из его людей были на конях — важное преимущество, так как они могли действовать в качестве разведчиков. Действительно, двое из них были посланы в Рочестер, а двое других отправились по различным деревушкам, лежавшим на пути, чтобы известить жителей о том, что восстание началось.

У Беглого также был пленник, за которого он ожидал хорошего выкупа, это — мессер Венедетто.

Вместо того чтобы проводить его на лондонскую дорогу, разбойники отвезли его в лес, где злополучный ломбардский купец был вынужден провести ночь, а теперь он находился под стражей двоих из участников шайки. В довершение его бедствий он только что узнал о печальном конце Шакстона.

Само собой разумеется, что при подобных обстоятельствах для него все-таки было маленьким утешением встретиться с другом. Когда обе партии мятежников соединились, ему и Чосеру было разрешено ехать вместе.

Это дикое скопище крестьян в их диковинном, разношерстном снаряжении, шедшее под командой таких же диких главарей, представляло странное зрелище. Оно развертывалось, словно темная, грозная туча на облитой солнцем равнине; и всякий, при взгляде со стороны на это шествие, мог бы догадаться, что грозная туча несет разрушение.

Присоединение новых сил продолжалось непрерывно. Крестьяне, вооруженные косами, приходили и пополняли ряды, где новичков принимали с радостными криками.

Никто не обращал внимания и даже не смотрел на чудный вид, открывавшийся с равнины в этот солнечный день. Там, у подножия холма, протекала широкая, извилистая, сверкавшая в солнечных лучах река. Подле красовался живописный берег Эссекса, усеянный деревнями Грингид, Сванскомб, Соутфлит и Нортфлит. Но никто, кроме разве Чосера и Венедетто, не смотрел на них.

Впрочем, веселый вид скоро совершенно исчез из виду: мятежники вступили в такой густой дремучий лес, что никто, за исключением Беглого и его шайки, не мог бы провести их через него благополучно. Деревья были так часты, что солнечные лучи не проникали сквозь их густые вершины, в лесу было почти совсем темно даже в этот блестящий день. В течение более двух часов мятежники подвигались лесом. Когда они наконец вышли из него, перед ними в расстоянии мили открылся Рочестер с его замком и башнями, тогда еще возвышавшимися во всем их величии и силе.