Уильям Эйнсворт - Уот Тайлер

— Отлично, — заметил Уот. — Я сам хотел послать ее туда. И тебе также следует укрыться там.

— Нет, я не покину коттеджа, — возразила жена. — О, Уот! — добавила она, схватив его за руку и стараясь удержать. — Ты идешь на свою погибель.

— Я не могу возвратиться, если бы даже хотел! — ответил он мрачно и с таким выражением лица, которого она никогда еще не видала у него. — Мое дело уже начато. Неделю спустя ни одно имя во всей Англии не будет возбуждать столько страха, как мое! Прощай, будь здорова!

Когда Уот Тайлер вышел из дому, он нашел у крыльца оседланного коня, приведенного ему одним из мнимых менестрелей, который уже более не считал нужным разыгрывать свою роль.

Когда Уот вскочил на коня, толпа приветствовала его громкими криками. И вот, потрясая мечом, он воскликнул:

— Братья! Идемте на освобождение нашей родины от притеснений! И пусть нашим кликом будет: «Святой Георгий за Веселую Англию».

— Да, Англия скоро сделается снова Веселой Англией, — послышалось в ответ ему несколько голосов.

«Я сильно сомневаюсь», — подумал Чосер. Затем поэт попросил своих стражников отвести его к главарю, что они не замедлили исполнить. Но Уот, успевший уже усвоить голос и взгляд повелителя, отказался освободить его.

— Ведь по вашей собственной вине, мастер Чосер, вы сделались пленником, — сказал он. — Теперь я должен задержать вас в качестве заложника.

— Но возвратите мне по крайней мере моего коня, — сказал поэт.

— Дайте честное слово, что вы не сделаете попытки бежать, и ваша просьба будет исполнена, иначе нет — возразил Уот.

Когда обещание было дано, Уот продолжал:

— Мы сделаем небольшой привал около гостиницы, и там вам будет отдана ваша лошадь. — Теперь следуйте за мной! — крикнул Уот, занимая место во главе мятежников.

Оглашая воздух громкими криками и потрясая своим оружием, толпа направилась в средину деревни. В расстоянии двадцати шагов впереди ехавшего на коне предводителя бежал Марк Кливер с воткнутой на пику головой Шакстона. Вокруг Тайлера уже образовалось нечто вроде отряда телохранителей из четырех человек, которые благодаря их странному снаряжению представляли презабавный вид. Один из них был Криспин Куртоз, сапожник, который напялил на себя старый панцирь времен Эдуарда II, другой, Питер Круст, булочник, явился в латных рукавицах, в пробитом шлеме, с секирой в руках; двое других были Элайджа Лирипайп и Джосберт Гроутгид. Позади них шел Чосер, охраняемый стражей с обеих сторон.

Движение мятежников умышленно было очень медленно: они рассчитывали, что попутно число их будет расти. Им не пришлось разочароваться. Частью со страха, частью по сочувствию к их цели поселяне принимали их восторженно. Вскоре к ним присоединились еще около сотни человек, но так как они по большей части не были вооружены, то их отправили собирать всякое оружие, какое только можно было найти в деревне.

Когда остановились перед гостиницей, Балдок, уже ожидавший их, выступил вперед и, почтительно приветствуя главаря, предложил ему и его спутникам лучшие вина, какие только имелись в его погребе.

— Конечно, ты не ожидаешь платы, Балдок? — сказал Криспин Куртоз.

— Платы… О нет! — отвечал трактирщик. — Я слишком счастлив, что могу угостить вас.

— Так принеси фляжку мальвазии и четыре стакана, — повелительно крикнул ему Куртоз.

— Слушаюсь, ваше степенство, — отвечал с поклоном Балдок.

— Не называй меня вашим степенством, — сказал Куртоз. — Я — человек из народа. Да и отныне между людьми не будет различия. Все будут равны. Сапожник будет таким же господином, как и тот, для кого он работает.

— Или, вернее, отныне не будет ни сапожников, ни портных, — заметил Лирипайп.

— И хлебов также не будут печь, по крайней мере я не буду, — прибавил Питер Круст.

«В таком случае, мы должны будем ходить босыми и нагими, а я, кажется, совсем превращусь в скелет», — подумал Балдок.

— Итак, — продолжал он вслух, — коль скоро все равны и я не смею не угостить все собрание, то не угодно ли вам будет выпить пива или меда?

— Провались ты, каналья! — запальчиво крикнул Гроутгид. — Мы достаточно долго тянули мед и пиво, теперь наш черед пить только самые отборные вина. Неси сюда мальвазию без дальних разговоров!

— Поди откупорь бочку пива, Балдок, этого будет достаточно, — вмешался Уот Тайлер повелительным голосом. — Кстати, слушай! — добавил он. — Пусть сейчас же выведут из конюшни лошадь господина Чосера.