Уильям Эйнсворт - Уот Тайлер

Кузнец стоял у своих дверей в страшном волнении и тревоге. Приняв дочь от освободителя, он прижал ее к своей груди.

— Слава Богу, ты здрава и невредима! — воскликнул он. — Но где же твоя мать?

— Вы скоро ее увидите, — ответил Джек Соломинка. — Не беспокойтесь о ней. она в безопасности.

— Но каков этот лживый монах! — воскликнул кузнец, с яростью топая ногой о землю.

— Не сердись на доброго отшельника, отец, — сказала Эдита. — Ты несправедливо подозреваешь его. Он сам был обманут этим злым молодым вельможей. Я сейчас все тебе расскажу.

— Так иди в комнату, дитя мое, — сказал Уот, значительно успокоенный этим уверением. — Мне нужно переговорить с тобой прежде, чем ты уедешь, — добавил он, обращаясь к Беглому.

— Удобно ли мне будет войти в твой дом? — спросил тот.

— Вполне, — ответил Уот. — Вся деревня теперь уже спит.

Разбойник спешился и, препоручив коня одному из своих людей, вошел в коттедж вместе с кузнецом.

Комната была тускло освещена лампочкой, при свете которой можно было видеть низкий потолок, поддерживаемый широкими балками, огромный очаг с остатками догоравших в нем дров и простую меблировку, какую и следовало ожидать в таком хозяйстве. Зато на стенах были развешаны различные предметы вооружения — кольчуга, наручи, назатыльник, ожерелье, наколенники, шишак и щит, а также топор, двойная секира, боевой молот, пара мечей, арбалет и лук. Все это придавало комнате своеобразный вид. Впрочем, не было ничего удивительная, что в жилище Уота Тайлера находилось столько оружия: мы знаем, что он был не только кузнецом, но и оружейным мастером.

Тут не было ничего, принадлежащего лично Эдите; у молодой девушки была своя комнатка, выходившая окнами в сад. Теперь, войдя туда, она тотчас же опустилась на колена перед маленькой иконой Пресвятой Девы и произнесла горячую благодарственную молитву за свое счастливое избавление от опасности.

Первым делом Уота было достать из шкафа фляжку вина и пару пивных рогов. Он поставил их на стол, и союзники уселись.

После того как они торжественно выпили за здоровье друг друга, кузнец заговорил. С важностью и с таким выражением глаз, которое ясно показывало, что решение его принято окончательно.

— После этого оскорбления, брат, ты не удивишься, что я решился не откладывать долее восстания. Знак будет подан завтра же.

— Рад слышать это! — воскликнул Беглый. — Двадцать тысяч человек уже готовы встать под наше знамя, как только оно будет поднято. Но каким способом будет дан знак?

— Я еще не решил этого, — возразил Уот. — Но собери завтра к полудню на Дартфорд-Бренте всех людей, которых ты навербовал. К тому времени я составлю план, будь готов действовать! Я намерен прежде всего отправиться в Кентербери, чтобы освободить Джона Бола. К тому времени, как придем туда, мы успеем собрать все наши силы. В случае, если встретим сопротивление, возьмем город силой и предадим его разграблению, но я думаю, что жители встретят нас дружелюбно. Во всяком случае, мы избавим архиепископа от его сокровищ и, когда заберем все, что будем в состоянии взять, начнем наш поход на Лондон. Это будет достопамятное движение. Ни один дом, ни один замок не останется не посещенным.

— Вижу, брат, что в тебе пробудилась наконец жажда мщения, — сказал Джек Соломинка.

— И она не скоро будет утолена, — отвечал Уот. — Вельможные тираны, которые так долго угнетали нас, которые топчут нас в грязь и похищают наших жен и дочерей, почувствуют наконец нашу силу. Мы истребим их! Выпьем же еще по чарке за их гибель!

— Охотно! — отвечал Беглый, осушая наполненный для него рог. — Час расплаты уж недалек.

— Его слишком долго откладывали, — сказал Уот. — Если бы это последнее посягательство удалось, я во всю свою жизнь не простил бы себе моей медлительности.

— Это послужит предлогом к восстанию, — заметил Беглый. — Слушай, брат! — продолжал он, опираясь локтем на стол и заглядывая в лицо Уоту. — Хочу сделать тебе одно предложение и не сомневаюсь, что ты не замедлишь принять его. Я почувствовал любовь к твоей дочери. Выдай ее за меня замуж.

Уот с изумлением взглянул на него, словно не веря своим ушам.

— Ну, что ж ты на это скажешь? — спросил Беглый после минутной заминки.

— Мы поговорим об этом после, — отвечал кузнец. — Теперь тебе следует думать совсем о другом.

— Нет, я не хочу откладывать этот разговор, — настойчиво возразил Беглый. — Я должен сейчас получить обещание.