Томас Рид - Белая перчатка

В первой спаленке у стены стоял маленький столик и два стула. Над столом, на ржавых гвоздях с загнутыми шляпками, держался осколок зеркала и рядом подушечка для булавок; на столе лежали простенькие гребенки для закалывания волос, маленькая щеточка и пара белых полотняных рукавчиков, которые, как видно, уже не раз надевались после стирки; все это вместе с кое-какими другими мелочами женского туалета говорило о том, что в комнате живет женщина.

Это была спальня Бет Дэнси, единственной дочери лесника и единственного члена его семьи. В другой комнате спал сам Дик. Но в дневное время Дик с дочерью обычно обретались в кухне. Там мы и застаем их спустя три дня после праздника, на котором красотке Бетси пришлось играть такую видную роль.

Дик сидел за столом, погруженный в приятный процесс насыщения; перед ним стояла кружка с пивом, тарелка с жареной дичью и лежали нарезанные ломти хлеба.

Это был его завтрак, хотя солнце, светившее сквозь вершины буков, показывало, что время близится к обеду и Бет уже давно позавтракала. Но Дик вернулся домой поздно ночью, усталый после долгого путешествия, и проспал на своей соломенной постели до половины дня, пока колокола в бэлстродской усадьбе не прозвонили двенадцать.

– Кто-нибудь был здесь без меня, дочка? – спросил он у Бетси. По-видимому, он еще не успел поговорить с ней после своего возвращения.

– Да. Солдат из усадьбы приходил, два раза был здесь.

– Солдат! – пробормотал Дик явно неодобрительным тоном. – Черт бы его побрал, чего ему здесь надо? Он тебе говорил, зачем он сюда пожаловал?

– Сказал только, что ему нужно видеть тебя.

– Меня? Да ты так ли поняла, дочка?

– Так он сказал, отец.

– А ты уверена, что он приходил не затем, чтобы увидеть тебя?

С этими словами лесник испытующе поглядел в лицо дочери.

– Да нет, отец! – ответила Бетси, нимало не смущаясь под его взглядом. Что ему до меня? Он сказал, что у него поручение к тебе и что его капитан хочет поговорить с тобой по какому-то делу.

– Что это может быть за дело у меня с капитаном? Ну-ну! А он тебе ничего не сказал?

– Нет.

– И ни о чем не спрашивал?

– Спросил только, не знаю ли я мистера Генри Голтспера и где он живет.

– А ты ему что сказала?

– Я сказала, что ты его знаешь, а живет он в старом доме в Каменной Балке.

Красотка Бетси не сочла нужным сообщить отцу, что кирасир говорил не только это, а и многое другое, так как все это были разные любезности, относящиеся только к ней.

– Что это он о нем спрашивал? – пробормотал Дэнси. – Как бы из этого чего не вышло! Надо оповестить мастера Голтспера, да поскорее! Я вот сейчас поем, да и пойду туда. Уилл тоже заходил без меня, – продолжал он, снова обращаясь к дочери. – Я его вчера ночью видел у мастера Голтспера. Он мне сказал, что был здесь.

– Да, он был два раза. И в последний раз застал здесь того самого солдата. Они даже поругались из-за чего-то.

– Поругались? Вот как! Из-за чего же, дочка?

– А кто их там разберет! Ты же знаешь, отец, что Уилл прямо из себя выходит, когда кто-нибудь осмелится заговорить со мной. Это просто невыносимо, и я больше не желаю этого терпеть! Он так надоел мне своими попреками в тот день! Чего только он не наговорил мне! А какое право он имеет так со мной разговаривать?

– Вот что я тебе скажу, дочка: Уилл Уэлфорд имеет право говорить с тобой так, как он считает нужным. Он тебе добра желает, а ты с ним уж больно резка, я сам слышал: такое говоришь, что самого лучшего друга может обозлить. Тебе надо переменить свое поведение, а то как бы Уиллу Уэлфорду не наскучили твои штучки! Гляди, как бы он не вздумал поискать себе жену где-нибудь в другом месте!

«Вот как бы я была рада!» – подумала Бетси. Она едва удержалась, чтобы не сказать этого отцу, но, так как знала, что это приведет его в бешенство, ничего не ответила на его слова.

– Я уже тебе сказал, дочка, что встретил Уилла Уэлфорда вчера ночью. Ну, мы с ним маленько поговорили о том о сем, и я так понял, что он собирается прийти сюда и ему надо сказать тебе что-то очень важное.

По омрачившемуся лицу Бетси нетрудно было угадать, что она прекрасно понимает, в чем будет заключаться этот «важный» разговор.

– Ну, а теперь, Бет, – сказал лесник, отодвигая тарелку с обглоданными костями и осушая кружку, – дай-ка мне старую шляпу да мою ореховую дубинку. Придется мне идти в Балку пешком – бедная скотина еле жива после нынешней ночи. Может, мастер Голтспер сам придет сюда... Я ведь должен был зайти к нему пораньше, а проспал. Он так и говорил, что, может, сам заедет. Так вот, коли заедет, ты скажи, что я тут же и вернусь, если не застану его дома или не встречу по дороге.