Томас Рид - Белая перчатка

– Как, сэр! Неужели вы заставите меня раздеться догола? Вы забыли, что я королевский гонец и еду по поручению его величества!

– Помню, помню, провались ты со своим королем! Что ты мне такое поешь? Тут тебя слушать некому, это у вас при дворе пение в чести. А с тобой говорю попросту: слезай с коня да стаскивай с себя все!

Хотя в голосе разбойника явно слышалась насмешка, несчастный гонец видел, что с ним вовсе не шутят.

Как ни обидно ему было, а пришлось слезть с коня и раздеться посреди дороги.

Безжалостный разбойник стоял над ним, пока он не разделся почти догола на нем остались только сорочка да носки.

– О сэр, неужели вы позволите мне ехать в таком виде? – протягивая к нему руки, взмолился несчастный гонец. – Неужели вы отпустите меня так, меня, королевского гонца? Как я могу ехать верхом без сапог, без шляпы, без камзола, без...

– Будет тебе хныкать! – прикрикнул на него Гарт, связывая в узел его одежду. – Кто тебе сказал, что ты поедешь верхом? И где твоя лошадь, хотел бы я знать? Гонец неуверенно кивнул в сторону своего коня.

– Эта?.. – невозмутимо протянул разбойник, продолжая возиться с узлом. Может быть, минут десять назад это и была твоя лошадь, а теперь она стала моя. Довольно я походил пешком, пока ты разъезжал в свое удовольствие! Пришло время и мне покататься немножко. Так-то оно будет справедливей – по очереди.

Королевский гонец, онемев от страха, стоял раздетый посреди дороги; он уже почти перестал что-либо понимать от потрясения, но чувствовал, что никакие мольбы и увещания ничем не помогут. Поэтому он ничего не ответил. Он стоял, трясясь всем телом, и зубы его отбивали непрерывную дробь, похожую на стук кастаньет, потому что ночь выдалась холодная, одна из тех осенних ночей, когда холод пробирает вас насквозь, вроде как в декабре.

Разбойник не обращал на него внимания, пока не сложил все вещи и не справился со своим узлом. Затем, разогнув спину, он стал во весь рост прямо против своей жертвы и окинул ее с ног до головы насмешливым и вместе с тем суровым взглядом. Постепенно угрюмая суровость на его лице вытеснила все остальное; казалось, его охватило какое-то подозрение.

– Хоть ты и трус, королевский любимчик, – промолвил он с горькой усмешкой, презрительно обращаясь к трясущемуся гонцу, – а кто знает: может, ты труслив, да хитер и еще наделаешь бед. Лучше уж я позабочусь, чтобы ты не двигался с места. Идем-ка со мной в этот домишко. Да не противься, тебе там будет теплей! Эк тебя всего трясет! Идем!

И, не дожидаясь его согласия или отказа, разбойник схватил гонца за руку и втащил его чуть живого через порог в хижину.

Очутившись с ним в стенах развалившейся лачуги, он взял толстую веревку и начал старательно связывать свою несчастную жертву, не оказывающую ему ни малейшего сопротивления. В лачуге было достаточно светло, так как через обвалившуюся крышу светил месяц, озаряя голые стены и устланный соломой земляной пол.

Грегори был не новичок по части вязания узлов и быстро справился со своим делом; через несколько минут королевский гонец стоял крепко связанный по рукам и ногам, словно какой-нибудь опасный преступник.

– Вот так-то будет лучше! – с видимым удовлетворением сказал разбойник, затягивая последний узел. – Теперь ты у меня не выпутаешься, пока кто-нибудь тебя не развяжет; но уж кто это будет – не знаю, только не я. Я не хочу поступать с тобой жестоко, хоть ты и королевский прислужник; мне кажется, тебе будет удобнее лежать. Дай-ка я помогу тебе!

С этими словами он выпустил веревку из рук, и злосчастный гонец тяжело грохнулся наземь.

– Лежи здесь, господин посыльный, пока кто-нибудь не подымет тебя. Я позабочусь о том, чтобы доставить твою грамоту. Спокойной ночи!

И Грегори Гарт, посмеиваясь, шагнул через порог, оставив ошеломленного путника наедине с его невеселыми и отнюдь не спокойными думами.

Выйдя из хижины, разбойник взял коня под уздцы и вывел его на середину дороги; он привязал узел с одеждой к седлу и уж совсем было вложил ногу в стремя, как вдруг, словно спохватившись, остановился в раздумье. Так он стоял с минуту, не двигаясь с места.

– Ах, черт возьми, старые товарищи! – внезапно воскликнул он, поворачиваясь к своим сообщникам. – Как же можем мы с вами так вот расстаться! Если Грегори Гарт стал теперь настоящим барином, он не должен гнушаться своими скромными помощниками. Нет-нет! Все вы поедете со мной, все до единого. Хоть вы все вместе не стоите одной этой блестящей штучки, что тикает у меня в кармане, все же вы годитесь на что-нибудь получше, чем пугать ворон здесь на Джеррет Хис. Едем со мной, ребята! Я думаю, этот рослый коняга из королевской конюшни свезет нас всех, уж как-нибудь мы да усядемся. Кто – на круп, а кто – на загривок. А ну, собирайся живей!