Томас Рид - Белая перчатка

– Вот это хорошее решение! – сказал всадник, дружески пожимая руку разбойника. – Я рад за тебя, держись его... Спокойной ночи, Грегори! крикнул он, отъезжая. – Приходи ко мне, когда вздумаешь... Доброй ночи, джентльмены! – промолвил он, с насмешливой учтивостью приподняв свою шляпу с перьями, и помахал ею на прощанье чучелам. – Доброй ночи, почтеннейшие! смеясь, повторил он, проезжая мимо них. – Не трудитесь отвечать на мое приветствие! Ха-ха-ха!

Юный паж, следуя за ним, тоже шутливо раскланялся, и так оба, смеясь, поскакали дальше, оставив разбойника с шайкой его безгласных сообщников.

ПРИГЛАШЕНИЕ

Это необыкновенное происшествие не могло не произвести впечатления на юного пажа и не насмешить его так, что он долго не мог остановиться. Он долго хохотал не переставая и так громко, что хохот его разносился по всей равнине.

– Я почти уверен... – сказал он, задыхаясь от смеха, – совершенно уверен, что это тот самый человек, который остановил карету знатной дамы. Мне этот случай описывала сестра. А вы слышали о нем?

– Слышал, – смеясь, отвечал всадник. – Можно не сомневаться, что Грегори Гарт и разбойник, о котором вы говорите, одно и то же лицо.

– Ха-ха-ха! Подумать только, шесть провожатых... да, кажется, шесть человек верхом охраняли карету! И все шестеро разбежались от одного человека!

– Но вы забываете сообщников! Ха-ха-ха! Ведь надо думать, что Грегори в том случае тоже не преминул расставить свои шесть пугал. И, право, они оказались надежнее, чем те верховые, которые сопровождали леди. Ха-ха! Клянусь честью, не будь это столь безнравственно, такая изобретательность делает честь моему старому ловчему! А все-таки я никак не ожидал, что мой бывший лесник не придумает для себя ничего лучшего, чем пойти в разбойники! Бедняга! Кто знает, что ему пришлось пережить! Какие испытания и соблазны выпали на его долю! Чего только не приходится терпеть английскому народу во имя – и с ведома – английского короля! Да самый кроткий христианин от всего этого может превратиться в преступника! А Грегори Гарт никогда не отличался кротостью. Уж верно что-нибудь довело его до исступления, раз он пошел на такую отчаянную жизнь. Все это я скоро узнаю.

– Одно обстоятельство, во всяком случае, говорит в его пользу, – заметил юный паж, который, по-видимому, проникся явной симпатией к разбойнику. – Он не позволил себе причинить никакого вреда леди, хотя и остался с нею с глазу на глаз. Правда, он отобрал у нее все драгоценности, но, вообще говоря, держал себя вежливо. Я даже слышал продолжение этой истории, когда проезжал через Эксбридж. Ха-ха! Такое же забавное, как и весь этот необыкновенный случай. Оказывается, прежде чем уйти, он поймал одного из сбежавших провожатых, заставил его сесть на козлы, сунул в руки негодяю вожжи и кнут и велел ему продолжать путь!

– Да, все так и было, как вы говорите, мастер Уэд. Я сам слышал этот рассказ, хотя мне, конечно, и в голову не приходило, что этот шутник-разбойник – мой старый слуга, Грегори Гарт. А на него это похоже. Старый плут всегда отличался галантностью. Меня радует, что он не совсем утратил ее.

– И потом, он был прямо вне себя от отчаяния после того, как...

– После того как чуть не отправил на тот свет человека, или, лучше сказать, чуть сам не отправился на тот свет. Счастье, что луна выглянула в эту минуту и осветила его бородатое лицо. А если бы не это, лежал бы он сейчас посреди дороги, бездыханный и безгласный, как его сообщники-пугала. Клянусь, мне было бы очень горько оказаться его палачом! Я рад, что все так хорошо обернулось, а еще больше рад, что он дал мне слово если не совсем исправиться, то по крайней мере как-то изменить свой образ жизни. У него есть свои достоинства – во всяком случае, были, – если только эта скверная жизнь не вытравила из него все хорошее. Ну, я, наверно, скоро увижусь с ним и тогда попробую подвергнуть его испытанию. Посмотрим, осталось ли в нем что-то от былой честности, можно ли надеяться, что он переродится... Это, кажется, въезд в парк вашего отца?

И он кивнул головой, показывая на увитую плющом каменную ограду с чугунными воротами, едва выделявшимися своими мощными перекладинами в густой тени высоких каштанов, которые стояли стройными рядами по обе стороны аллеи, ведущей от ворот к дому.

Наследнику Бэлстрода можно было не напоминать об этом. Три года отсутствия не стерли в его душе ни одной мелочи из памятной картины, столь милой и дорогой его сердцу. Он хорошо помнил дорогу к родительскому дому, и, не успел его спутник договорить, он уже остановился у ворот.