Ян Дрда - Знамя

Ведь это же он, пан Матей Броучек, во имя народа 1 мая 1935 года шагал во главе манифестации Национального объединения, потрясая гуситской дубинкой и щитом, и горячо приветствовал брата Стршибрного и брата Крамаржа, которые на балконе ресторана «У Шроубка» символизировали «единство» народа [29] Национальное объединение — профашистская партия, возглавляемая Крамаржем, была образована в тридцатых годах из фашистской Национальной лиги Стршибрного и реакционной национально-демократической партии. — Прим. ред. держа друг друга в объятиях. Ведь это же он, пан Броучек, широкий карман которого никогда не оставался закрытым для молодых националистов из Влайки [30] Влайка — объединение фашистской молодежи. — Прим. ред. . Ведь это он снова ковал единство народа, когда Беран, Стршибрный и Клофач объединились в тридцать девятом [31] В 1939 году лидеры крайне правых партий Беран, Стршибрный и Клофач создали профашистскую партию Национальное единство, в которую вошли правые социалисты, члены бывшей Национальной лиги Стршибрного, так называемая Народная партия (католики), Живностенская партия мелких ремесленников и предпринимателей и часть членов бывшего Национального объединения — Прим. ред. . Правда, Беран со Стршибрным попали за решетку, но высокая идея национализма, которая не затрагивает имущества богатых и дает человеку возможность спокойненько переваривать то, что он урвал от жизни, — эта идея нашла себе нового знаменосца в лице «брата» Зенкла. «Держись, держись, Петр, ты — скала! — мечтательно бормотал Матей Броучек, глядя с набережной на «маяк», воздвигнутый «братьями» на берегу Влтавы. — Он, Петр, так этого не оставит, он быстро все повернет по-другому, поставит крест на этой национализации, двухлетках, на невыносимом союзе с русскими, он скоро все вернет в старую, привычную колею!»

Пана Броучека даже в жар бросало, как только он вспоминал о своих обманутых надеждах. Пришел февраль. Петрова скала закачалась, потом повалилась набок, словно карточный домик. А пан Броучек две недели не вылезал из квартиры, с тайной надеждой слушая заграничное радио и ожидая, когда, наконец, с Запада последует приказ об оккупации Чехословакии: ведь ясно, что за границей таких порядков не потерпят. Готвальд должен пасть, а за это время пришлют триста вагонов колбасных консервов, и наш народ дождется лучших дней.

Правда, и в сорок восьмом и в сорок девятом годах пан Броучек обманывался несколько раз. Не вышло дело и во время Сокольского слета, хотя пан Броучек и старался в меру своих сил помочь перевороту: кричал «слава Тито», размахивал американским флажком. В то время как Сокольские шеренги маршировали по улицам, он в назначенные ноль-ноль часов находился на своем посту на Страговском стадионе, куда должны были спуститься пятьдесят тысяч парашютистов с Запада.

— Да, ничего не получается… — печально говорил он своим друзьям в кафе «У…»

Нет, постойте, умолчим о названии этого кафе. Это вовсе не старинная «Викарка», а прокуренная пивнушка, совсем в другом месте, в тихом уголке, где нет никаких коммунистических организаций, где только «свои люди», где между двумя кружками пива узнаешь самые свежие новости, сообщенные «Голосом Америки» и «Би-би-си». Один из «наших» прямо от стола бежит домой послушать радио и приносит новости, совсем еще тепленькие. Душа радуется, когда человек слышит, что заграница о нас не забыла, считается с нами — с теми, кто за народ.

На святках в прошлом году пан Броучек пришел в свою пивнушку в таком настроении, какого у него уже давно не было. Он приказал подать себе кружку импортного пива, специально для него приобретаемого в «Прамене» [32] Чешская фирма, выпускающая высококачественные продукты. — Прим. перев. заказал итальянских сосисок, тоже от «Прамена». Он нетерпеливо поджидал, пока сойдутся «наши», любящие народ, те, кто даже в самые трудные времена, когда большевики снижают цены, не теряют надежды, что все на свете снова войдет в норму. Пан Гинчл, владелец транспортной конторы (ее тоже национализировали), пришел первым и подмигнул сияющему пану Броучеку;

— Ну, что?

Пан Броучек сделал большой глоток — ведь только импортное пиво и заграничное радио помогают ему переносить теперешние трудные времена — и таинственно буркнул пану Гинчлу:

— Подождите-ка, пусть все придут! Тогда глаза вытаращите!

— Ах, если бы!.. — с сомнением сказал пан Гинчл. — Много всяких слухов, а потом ничего… Как с тем архиепископом…