Кристофер Хибберт - Бенито Муссолини

На самом деле, дуче был озабочен главным образом не тем, что немцы решат чехословацкую проблему, если понадобится, силой, а тем, что он не будет заранее проинформирован о точной дате запланированной акции. Бернардо Аттолико, итальянский посол в Берлине, был неоднократно проинструктирован о необходимости добиться от Риббентропа, сменившего Нейрата на посту министра иностранных дел, «заблаговременного сообщения о возможной дате акции против Чехословакии». Однако когда стало вполне очевидным, что дипломатия Гитлера способна спровоцировать войну, то Муссолини при мысли об этой перспективе засомневался в том, что он должен продолжать оказывать Гитлеру безоговорочную поддержку. Чемберлен, как писал Чиано, был больше, чем Муссолини, заинтересован в достижении мирного соглашения по чехословацкой проблеме; но сам Муссолини все отчетливее понимал, как близко находится Гитлер у роковой черты, как опасно для его неподготовленной страны оказаться втянутой Германией в военный конфликт. Уж в этом случае дуче пришлось бы отвечать и за свою стойкую приверженность к бахвальству, и за свою любовь к политическому блефу. «Если в Германии, Праге, Париже и Москве разразится война, — доверительно сообщил он Чиано, — то я постараюсь остаться нейтральным».

К 28 сентября тучи над политическим горизонтом сгустились до такой степени, что война казалась неизбежной. Сроки ультиматума Гитлера чехам, предъявленного в Годесберге за четыре дня до того, истекали в два часа дня. Утром во дворец Киджи срочно позвонили по телефону. Англичане вновь устремили свой взор на Муссолини в надежде, что он сможет оказать сдерживающее влияние на Гитлера. Не мог ли лорд Перт немедленно встретиться с графом Чиано? «Я сразу же принял его, — записал в свой дневник Чиано, — заметно волнуясь, он сообщил, что Чемберлен в эти грозные часы взывает к дуче с просьбой вмешаться в конфликт, полагаясь на его дружеские отношения с Гитлером. Это вмешательство, как считает Чемберлен, будет тем последним шагом, который следовало бы сделать, чтобы спасти мир и цивилизацию».

Муссолини был польщен. Гораздо лучше, признался он Чиано, выступать в роли миротворца, чем подвергаться риску быть втянутым в войну, в которой страна не готова участвовать, к тому же сейчас весь мир смотрит на него с надеждой. Он дал указание Чиано связаться по телефону с Берлином и, как только на линии прозвучал голос Аттолико, Муссолини выхватил у Чиано телефонную трубку и приказал послу немедленно отправиться на прием к Гитлеру, чтобы заверить фюрера, что Италия находится на стороне Германии, предложив, вместе с тем, отложить военную мобилизацию на двадцать четыре часа. «Постарайтесь добиться ответа до полудня», — добавил Муссолини.

Шел однако уже двенадцатый час, Аттолико сбежал вниз к подъезду посольства и без шляпы, еле переводя дыхание, вскочил в первое попавшееся такси. Когда он подъехал к зданию Имперской канцелярии, Гитлер в этот момент разговаривал с Андре Франсуа-Понсе, который только что привез Гитлеру последнее предложение французского правительства. Офицер-эсэсовец отправился в кабинет Гитлера, чтобы объявить о прибытии Аттолико с личным посланием дуче. Фюрер немедленно прервал беседу с Франсуа-Понсе. Прочитав послание дуче, которое Аттолико успел перевести на немецкий, Гитлер немного поколебался, но затем согласился с просьбой Муссолини. Позднее Гитлер признался Герингу, что, отпустив Аттолико, он не мог найти ответа на вопрос, а не оставил бы его Муссолини, не пришлось бы ему идти одному по избранному пути, если бы он не согласился с просьбой дуче. «Коммунисты упустили свой шанс, — через несколько часов после встречи с Гитлером сообщил Аттолико Невилу Гендерсону, английскому послу в Берлине, — если бы они догадались перерезать телефонные провода между Римом и Берлином, то тогда была бы война».

В три часа дня премьер-министр Великобритании информировал палату общин о согласии Гитлера. «Но это еще не все, — продолжал с волнением Чемберлен, получив в руки новую срочную депешу, — я должен сообщить Вам еще об одном важном известии. Только что меня проинформировал герр Гитлер о том, что он приглашает меня встретиться с ним в Мюнхене завтра утром. Он также пригласил синьора Муссолини и месье Даладье. Синьор Муссолини принял приглашение, и я не сомневаюсь, что и месье Даладье примет его. Думаю, что нет никакой необходимости сообщать Вам о том, какое решение приму я».