Кристофер Хибберт - Бенито Муссолини

На следующий день дуче позволили навестить Де Чезаре, который находился в соседней комнате. Они сидели на его кровати, разговаривали друг с другом и пили чай, который принесла им жена коменданта. В семь часов, выглянув из окна своей комнаты, Муссолини увидел, что на площади перед казармой появился взвод карабинеров и взвод муниципальной полиции, которые выстроились рядом с несколькими грузовиками. Спустя час на площадь въехало еще несколько машин с офицерами. Курсанты-карабинеры, заинтересованные всем этим, высунулись из окон и высыпали на балконы.

«Все внутрь, — заорал на них кто-то из офицеров. — Всем внутрь и закрыть окна!»

Вскоре после этого в комнату Муссолини вошел офицер и сказал: «Пришел приказ уезжать».

Они сошли вниз к поджидавшей их машине. Муссолини забрался на заднее сиденье, рядом с ним сел человек, представившийся как бригадный генерал Полито, глава военной полиции. Машина быстро выехала с территории казарм. Перед ней ехал курьер, в обязанности которого входило предупреждение карабинеров на блок-постах с тем, чтобы они пропускали автомобиль без задержек. Шторки в машине были опущены, однако Муссолини удалось заметить на повороте госпиталь Сан-Спирито и он понял, что его везут не в направлении Рокка-деллеКаминате по виа Фламиниа, а на юг, к виа Аппиа. Когда же машина доехала до Альбано, его опасения подтвердились.

— Куда мы едем? — спросил он.

— На юг.

— Не в Рокка-делле-Каминате?

— Пришел другой приказ.

— А Вы-то кто? Я знал полицейского инспектора Полито.

— Это я.

— А как же Вы стали генералом?

— Они дали мне соответствующее армейское звание.

Саверио Полито провел, по словам самого Муссолини, «несколько блестящих операций за годы его режима» и теперь он рассказывал о них — о захвате им Чезаре Росси, предыдущего руководителя фашистского бюро печати, который был арестован после убийства Маттеотти, и о разгромленной им банде Пинтора на Сардинии. В то время как машина неслась по Аппиевой дороге через Вельетри, Чистерну и Террачину, Полито, продолжая курить, развлекал Муссолини, рассказывая ему о своих приключениях и о преступниках, которых он знал. Около полуночи, когда машина поехала медленнее, Полито отодвинул стеклянную задвижку за спиной водителя и спросил его: «Где мы?» — «Около Гаэты».

Это название наполнило Муссолини чувством гордости, смешанной с горечью. Он уже думал о себе как об одной из трагических фигур истории. Эта реакция на свое падение позднее выродилась в навязчивую идею, и в своей судьбе он видел отражение судеб тех великих людей, чьи жизни окончились подобным же образом. Конец Юлия Цезаря, смерть Наполеона, даже судьба Христа — все они были близки его судьбе. Теперь же, когда он увидел массивные очертания форта, господствовавшего над гаванью Гаэты, он успокаивал себя тем, что именно здесь скрывался в 1848 году Пий IX, а в 1870 сидел в тюрьме Мадзини. «Я думал, — говорил он год спустя швейцарскому журналисту, — что и меня ожидает такая же судьба. Я был так убежден в этом, что спросил моего Цербера, Полито, не будет ли мне предоставлена честь занимать ту же камеру, что и великому герою Рисорджименто».

«Это еще не решено», — коротко ответил Полито.

Машина остановилась, и к ней подошел морской офицер. В руке у него горел факел. Инструкции, которые он дал водителю, лишили Муссолини надежды разделить мученичество с Мадзини. Офицер указал на доки, произнеся при этом название будущего местонахождения пленника, по злой иронии называвшееся «причал Чиано».

В пять часов вечера контр-адмирал Франко Маугери, начальник разведки ВМФ, получил приказание от главы кабинета министерства военно-морского флота быть готовым к выполнению «обязанностей по сопровождению». Он должен был поехать в Гаэту, где у пристани Костанцо Чиано его ожидал корвет «Персефона». Через два часа генерал Черика отдал ему более конкретные приказания. Муссолини в сопровождении генерала Полито, полковника Пелаги и вооруженного эскорта отправился этой ночью из Рима в Гаэту. Маугери получил приказ встретить его в Гаэте, принять на борт «Персефоны» и отдать приказ ее командиру, капитану Тадзари отплыть на Вентотене, небольшой островок в тридцати милях к югу. Никто не должен был ничего знать о личности пленника до тех пор, пока судно не выйдет в море. Тадзари и офицерам в штаб-квартире ВМФ в Гаэте его следовало представить как «важную персону, замешанную в шпионаже».