Ян Мо - Песнь молодости

Прибывшие студенты разместились в спортивном павильоне Центрального университета. С первого же дня их приезда у главного входа в спортивный павильон без конца гудели машины — это приезжали и уезжали партийные работники городского комитета гоминдана и журналисты, которые все время кружились около студентов, выясняя их намерения.

4 ноября штаб нанкинского гарнизона наложил арест на несколько тысяч экземпляров «Обращения к народу», отпечатанного студентами, и арестовал владельца типографии.

Утром 5 ноября в студенческий штаб был доставлен ультиматум городских властей. Студенты поспешно окружили Ли Мэн-юя, читавшего вслух:

— «…Со времени приезда в столицу так называемой «Студенческой демонстрации Пекинского университета» в городе развернулась пропаганда за проведение в городе демонстрации. Благоразумные советы городских властей отвергаются. Руководители студентов делают лживые заявления и ведут себя вызывающим образом. Вчера они напечатали прокламацию, порочащую правительство, которое якобы «продает страну с молотка и попирает китайскую нацию», в конце которой они с явно пропагандистскими целями заявляют: «Мы не только не доверяем ему, но и хотим свергнуть его», и болтают вздор о каком-то «революционном правительстве». Безусловно, они поют в один голос с коммунистами…»

— Довольно! Хватит читать! — сказал Лу Цзя-чуань, беря «ультиматум» из рук Ли Мэн-юя. — Дальше, конечно, говорится, что мы заговорщики, замышляющие бунт, что они сделают все, чего требуют интересы государства и народа… Обстановка очень напряженная, и мы должны как можно скорее приниматься за дело.

Тут же началось экстренное совещание. На нем было решено, невзирая на угрозы штаба гарнизона, начать демонстрацию 5 ноября в одиннадцать часов утра. Кроме того, Лу Цзя-чуань должен был направиться в штаб гарнизона, чтобы объяснить командующему Гу Чжэн-луню действия студентов и даже, если можно, просить у него защиты.

Выслушав решение совещания, Лу Цзя-чуань долго молчал. Его глаза потемнели. Когда он был вместе со своими товарищами, он ничего не боялся. Но он должен один на один встретиться с Гу Чжэн-лунем.

— О чем задумался, брат Лу? — спросил Ли Мэн-юй, когда все разошлись организовывать колонны демонстрантов и в маленькой комнатке студенческого штаба остались лишь он и Лу Цзя-чуань.

Лу Цзя-чуань улыбнулся и встал.

— Брат Ли, вы правильно решили. Я отправляюсь немедленно! Но ведь вся тяжесть по руководству демонстрацией ляжет на твои плечи.

— Нет, подожди! — после короткого раздумья сказал Ли Мэн-юй. — Одному идти не следует. Если что-нибудь случится, то даже письма переслать будет не с кем. Пусть Сюй Нин отправляется вместе с тобой. Он находчивый парень.

— Ну, желаю удачи! — Лу Цзя-чуань хотел было выйти, но, вспомнив, что может больше не вернуться, еще раз крепко пожал руку товарищу.

Лу Цзя-чуань и Сюй Нин надели нарукавные повязки участников демонстрации и направились в штаб гарнизона. Они должны были передать командующему письменный ответ демонстрантов на его ультиматум.

Довольно долго они сидели в приемной командующего. Наконец вошел человек средних лет, с бледным лицом, одетый в европейский костюм. Чуть заметно улыбаясь, он закурил сигарету и поздоровался с Лу Цзя-чуанем и Сюй Нином. Опустившись на диван, он изучающе посмотрел на обоих студентов и медленно спросил:

— Что привело вас сюда?

— Вероятно, вы не командующий Гу Чжэн-лунь, а мы хотим видеть именно его, — неторопливо ответил Лу Цзя-чуань. Он хотел показать себя еще более вдумчивым и обходительным, чем этот вошедший в комнату господин.

Тот нахмурился, очевидно поняв, что оба эти парня далеко не так просты, как можно было подумать с первого взгляда. Затянувшись два раза, он сказал:

— Я начальник штаба гарнизона и полностью могу заменить командующего. Вы можете сообщить мне все, что хотели сообщить ему.

— Сегодня в одиннадцать часов утра мы, студенты, прибывшие сюда из Бэйпина, начнем демонстрацию. Мы пройдем перед Министерством юстиции, Министерством иностранных дел, зданием ЦК гоминдана, по улицам Чэнсянь, имени Сунь Ят-сена, Хуапайлоу, мимо храма Чжуанфуцзы, по улицам Чжунчжэн и Чжунхуа. Просим штаб гарнизона направить в эти районы военную полицию для защиты демонстрантов! — говорил Лу Цзя-чуань, пристально глядя на начальника штаба.

У того вдруг исчезла улыбка с лица. С силой отшвырнув сигарету, он строгим голосом спросил: