Ян Мо - Песнь молодости

Не успел он договорить, как за дверью послышалось:

— Разрешите войти?

Дверь отворилась, и в купе ввалились несколько юношей и девушек.

— Докладываем! Обращение к массам, листовки, знамена и нарукавные знаки готовы! — сообщил крепкий, красивый парень, державший в руках большую пачку листовок. — Уважаемые командиры, будут ли еще какие-нибудь приказания?

Этого жизнерадостного парня звали Сюй Нин. Его слова вызвали у присутствующих улыбку.

— Сюй Нин, вы все, наверное, устали? Бумаги-то хватило?

Лу Цзя-чуань протянул руки и взял у него большую пачку листовок.

— Сюй Хуэй, у тебя готовы лозунги? — спросил он, обернувшись к худенькой студентке.

— Лозунги написаны, но хотелось бы, чтобы вы посмотрели их. — Сюй Хуэй хотела было передать листок с лозунгами Лу Цзя-чуаню, но Сюй Нин перехватил их.

— Вы очень устали, давайте я прочту!

«Против продажи правительством Северо-Востока страны!»

Против создания нейтрального района под международным контролем!»

«Долой политику капитулянтства перед империализмом!»

«Прекратить подавление массового движения за сопротивление Японии!»

«Угнетенные массы страны, объединяйтесь!»

«Долой японский империализм!»

По мере чтения лозунгов голос Сюй Нина становился все громче, а сжатый кулак, который он поднимал, читая каждый лозунг, взлетал выше и выше. Дойдя до последнего лозунга, он выкрикнул его почти во весь голос.

— Хорошо, Сюй Нин, только не надо кричать. Ведь кругом отдыхают наши товарищи. Лучше побережем наши силы до Нанкина. Там нам предстоит серьезная борьба.

Не успел Ли Мэн-юй договорить это, как за стеной купе вдруг, словно набат, грянуло:

— Долой японский империализм!

— Да здравствует национальное освобождение Китая!

Перед рассветом трое юношей в маленьком купе были, наконец, сломлены усталостью и задремали. В ожесточенной борьбе со старым, реакционным руководством Студенческого союза и университетскими властями эти три новых вождя не спали трое суток. Сейчас усталость поборола их. Однако не успели Лу Цзя-чуань и Ло Да-фан как следует заснуть, как Ли Мэн-юй растолкал их:

— Эй, проснитесь, есть еще одно дело. Когда мы приедем в Нанкин, надо обратиться в штаб гарнизона с просьбой взять под защиту нашу демонстрацию. Согласны?

— Как это так? — удивленно воскликнул Ло Да-фан. — Мы собираемся провести демонстрацию против продажного правительства и хотим просить, чтобы это правительство «взяло нас под свою защиту»? Я что-то не пойму тебя.

Неторопливо и спокойно Ли Мэн-юй с легкой улыбкой объяснил:

— Действуй умом и силой, сочетай мягкость и твердость — такая у нас должна быть тактика.

— Верно! — Лу Цзя-чуань поднял лежащий на вагонной полке маленький бумажный флажок и взмахнул им, словно отгоняя от себя сон. — То, что сказал сейчас Ли Мэн-юй, еще один пример правильного понимания законов диалектики. Помнишь: все явления имеют свою отрицательную и положительную стороны, свои преимущества и свои недостатки.

Ло Да-фан ушел спать. Лу Цзя-чуань свернулся калачиком на узкой койке и тоже заснул. Один Ли Мэн-юй все еще сидел возле столика. Множество мыслей теснилось в его голове и не давало ему уснуть. Через некоторое время он встал и, заметив, что Лу Цзя-чуань съежился во сне от холода, снял с себя ватное пальто и осторожно прикрыл им товарища, а затем вышел из купе.

Перешагивая через тела, в беспорядке лежавшие на полу вагона, он подошел к двери. Голова шла кругом от множества забот, и, хотя было холодно, Ли Мэн-юй чувствовал необходимость освежиться. Прижавшись к полуоткрытой двери, он смотрел в широкую щель на пробегавшую мимо темно-серую равнину. Близился рассвет. Край неба уже посветлел, широкая равнина, словно просыпаясь, постепенно меняла свою окраску. Неизменными оставались лишь мрачно вздымающиеся далеко на горизонте горы да блеск нескольких звезд над головой.

«Скоро Цзинань!» Ли Мэн-юй глубоко вдохнул холодный воздух. Когда он услышал предрассветные крики далеких петухов и собачий лай, сердце его вдруг сильно забилось. Словно боясь, что проносящаяся перед ним равнина исчезнет навсегда, он жадно впивался взглядом в мелькавшие перед глазами и быстро исчезавшие кусты и светлые речки.

С приездом бэйпинских студентов размеренная, спокойная жизнь гоминдановской столицы была нарушена. Словно перед приближением к городу врага, на главных улицах во множестве появились вооруженные до зубов патрули.