Ян Мо - Песнь молодости

— Куда? — полицейский с перекошенным от злобы лицом готов был пустить в ход плетку, но тут заметил, что имеет дело не с бедняками из деревни или мелкими лоточниками, а с богатыми девушками. Его рука опустилась.

— Извините! — заискивающе улыбнулся он. — Подождите, пожалуйста.

Пустой в иной день зал на этот раз был забит битком. Выход на перрон охранялся полицейскими.

Хуан Мэй-шуан сморщила нос:

— Какая вонь! Кого сюда пускают?! Хуай-ин, давай подождем у выхода. Да еще тут эти!.. — Она сердито посмотрела на полицейских.

Вскоре все затихло. На вокзал как будто опустилась глубокая зимняя ночь. Стоявшие на перроне полицейские выстроились двумя колоннами до самого здания вокзала. Плетки исчезли, и вместо них появились белые дубинки.

Послышался гудок паровоза. Полицейские вытянулись по стойке «смирно». К ним подстроились жандармы.

Вокзал замер, как при встрече самого императора.

Услышав, что прибыл поезд, люди, загнанные в душный и вонючий зал ожидания, зашумели. Раздались возмущенные голоса:

— Кто же прибыл в конце концов?

— Самого Чан Кай-ши так не встречали!

— Тихо! Прибыли дружественные войска! Кто будет шуметь — расстреляем! — громко, на весь зал крикнул офицер с маузером на боку.

— Дружественные войска?.. — Люди не решались смотреть друг другу в глаза.

Вот что происходило на китайской земле: из вагонов подошедшего поезда стали высаживаться японские солдаты — низкорослые, вооруженные до зубов, с красными погонами и в больших ботинках, самоуверенные и наглые. Они построились и, высоко подняв головы, твердым шагом проследовали в город, неся на себе пулеметы и винтовки. Холодно поблескивали штыки. «Охраняли» их китайская полиция со своими жалкими дубинками да жандармы, вооруженные маузерами.

Японские войска с видом победителей широким шагом проходили мимо перепуганных китайских полицейских. Томившиеся на вокзале люди затаив дыхание смотрели на японские погоны и знамя с ярко-красным кружком… В их глазах был гнев и тревога. Японцы без единого выстрела заняли Северо-Восток. А теперь они и в Бэйпине — городе древней китайской культуры, — и никто не противодействует им!

Когда мимо них проходили первые ряды японцев, вытолкнутые наружу Ли Хуай-ин и Хуан Мэй-шуан в страхе подались обратно в зал. Хуан Мэй-шуан то затыкала нос платком, то размахивала перед лицом сумочкой. Ли Хуай-ин, сжав брови, смотрела на незваных пришельцев. На сердце ее лежала огромная тяжесть. В толпе поднялся ропот:

— Что же это такое? Конец, видно, Бэйпину: столько японцев прибыло!

— Разве вы не знаете? Север хочет быть «автономным». Его по дешевке продал Хэ Ин-цинь, когда был здесь.

— Черт побери! Китайцы держат себя как дети. Будто японцы — провались они пропадом! — наши предки.

— Братцы, да ведь это же китайская земля, а не японские острова! Как выйдут на проспект Дунчаньаньцзе, так надо их бить!

— Молчи! Головы не жалко! Убьют ведь!..

В толпе по-разному реагировали на событие. Некоторые лишь наблюдали за японцами, терпеливо дожидаясь, когда те пройдут и их выпустят. Но большинство открыто высказывало свое возмущение. В тот момент, когда проходил очередной отряд, жандарм, не осмеливаясь громко крикнуть, зашипел на людей, выпучив глаза:

— Замолчите! Тише!

Но в зале со всех сторон раздавались возмущенные голоса. Ли Хуай-ин, не отрываясь, смотрела, как за широкими окнами непрерывным потоком идут японцы. Вдруг кто-то дотронулся до ее плеча. Она обернулась и увидела Дэн Юнь-чуаня — студента с факультета родного языка и литературы, ее земляка из провинции Цзянси. Весь взмокший, он протиснулся к ней.

— Ты видишь?.. Как ты попала сюда?

— Ли Хуай-ин показала на Хуан Мэй-шуан и сердито проговорила:

— Встречаем одного человека. А ты?

— И я тоже — тетку. Она должна приехать с Северо-Востока. — Дэн Юнь-чуань наклонился к уху Ли Хуай-ин. — «Королева красоты», а ты оказалась права, что японцы будут здесь. Откуда ты это знала?

— Газеты читаешь? — усмехнулась Ли-Хуай-ин.

— Нет. Так спокойнее, — ответил Дэн Юнь-чуань, слывший примерным студентом.

Хуан Мэй-шуан волновало другое: почему нет Лю Вэнь-вэя?

С Лю Вэнь-вэем они вместе учились в Фуданьском университете в Шанхае и полюбили друг друга. Потом он уехал учиться в Японию, а Хуан Мэй-шуан перешла в бэйпинский университет «Фужэнь». Она ждала его три года, целых три года! Как ей хотелось выйти замуж за этого богатого буржуйского сынка! В Японии он изучал политические науки и по возвращении мог сделать блестящую карьеру. Как бы они жили! В доме обстановка была бы не на японский, а на европейский лад. Но вот его нет. Проклятые японцы заняли весь состав! Конечно, он должен был приехать на этом поезде. Мысли путались в голове Хуан Мэй-шуан. Вдруг она вздрогнула и впилась глазами в человека, прошедшего мимо них в рядах японцев.