Ян Мо - Песнь молодости

В эту холодную ночь Дао-цзин прижала к груди подарок…

тихо зазвучала в комнате любимая песня Линь Хун.

Холодный ветер стучался в бумажные окна. Лампа чуть освещала голую комнату. Печаль и мечты о счастье овладели Дао-цзин. Она вспомнила Лу Цзя-чуаня, и ни голод, ни темная ночь не могли остановить лившихся из груди строк:

По утрам Дао-цзин обычно два часа читала что-нибудь по теории. В этот день перед ней лежала «Детская болезнь «левизны». Вдруг с улицы донесся оклик:

— Лу здесь живет?

Дао-цзин выскочила во двор.

— Цзян Хуа! — вырвалось из ее груди.

Руки друзей сплелись в крепком рукопожатии.

— Письмо получил? Я тебя тогда напрасно прождала в парке.

Цзян Хуа был в поношенном суконном пальто. Его усталое лицо говорило о нелегкой жизни. Он потер руки и оглядел комнату:

— Трудно тебе?

— Ничего. Все в порядке. Только вот инструктора нет, а без него тяжеловато, — искренне сказала Дао-цзин.

Цзян Хуа улыбнулся:

— Ты поступила очень рискованно, написав письмо: я ведь давно там не живу. Хорошо, что письмо попало в руки нашего товарища, он и передал мне. Конечно, прошло много времени, и я не мог прийти туда, куда ты просила. Потом мне удалось установить, что ты живешь здесь. Ну, как дела? Вижу: нелегко. Плакала небось?

Поведение Цзян Хуа удивило Дао-цзин. Раньше он был серьезным и молчаливым, а теперь так и сыпал словами.

Дао-цзин начала рассказывать о своих делах в университете:

— Вот уже два месяца, как я здесь. Но никогда в жизни не было так трудно. Меня избили троцкисты, но это еще полбеды. Самое неприятное — Ван Сяо-янь. Ты знаешь, она была моей лучшей подругой, а сейчас стала злейшим врагом. Все мои трудности и неудачи в университете — из-за нее. Если бы я предвидела это раньше, то студенты не сочли бы меня шпионкой, а фашиствующие гоминдановские молодчики и троцкисты не преследовали бы. Что мне делать с ней? Я жду не дождусь, когда поступят указания, но вот уже месяц, а от вас ничего нет. Почему районный комитет партии не дает о себе знать? — резко взмахнув рукой, сердито спросила она.

Цзян Хуа слушал Дао-цзин, засунув от холода руки в рукава, и когда она закончила, прошелся по комнате.

— За последнее время произошли большие изменения. Именно поэтому с тобой нельзя было связаться. Тебе, наверное, известно, что в конце октября японцы вновь потребовали очистить от антияпонских элементов органы власти Бэйпина и Тяньцзиня, — Цзян Хуа перешел на шепот, внимательно глядя на Дао-цзин. — Отрадно, что Красная Армия закончила Великий поход и в октябре вышла на север Шэньси. Враги хвалятся, что разгромили и разогнали нас. Плохо только, что положение страны по-прежнему остается очень тяжелым. Японские захватчики протянули свои лапы к Северному Китаю. Инцидент в уезде Сянхэ случился именно в тот момент, когда начались крупные осенние маневры японских частей вдоль Тяньцзинь-Пукоуской и Бэйпин-Шэньянской железных дорог. Какие-то «крестьяне» захватили уездный город Сянхэ. Японцы тут же объявили, что эти «крестьяне» хотят «автономию». После этого началась кампания за «автономию» Северного Китая, за антикоммунистическую «автономию» восточной части провинции Хэбэй, а скоро, пожалуй, заговорят и о Хэбэе и Чахаре. Прикрываясь красивым словом «автономия», которым спекулируют предатели, японские войска наводнили Север Китая, скапливаются у Бэйпина и Тяньцзиня. Такова обстановка, Дао-цзин, — нахмурив густые брови, закончил Цзян Хуа.

Дао-цзин смотрела на Цзян Хуа и с печалью в сердце думала: «Сколько еще студентов захвачено помыслами об ученых степенях, сколько еще людей стремится только к личному благополучию!..» На память пришли беззаботная Ли Хуай-ин, упорствующая в своих ошибках Ван Сяо-янь. Дао-цзин присела на кровать и тяжко вздохнула.