Ян Мо - Песнь молодости

— Старина Цзян, ты видишь, как я добр? Но это еще не все. Раз уж спасать человека, так спасать его до конца! Хочешь, я поручусь за тебя, порекомендую, и ты тоже сможешь поступить к нам? — обернувшись к Цзян Хуа, он оскалил зубы в улыбке. — Жалованье сто восемьдесят долларов в месяц, в театр можно ходить бесплатно, в баню — тоже, проезд по городу бесплатный, даже в публичный дом — и то бесплатно, ты вот уставился на эту девку, а таких там полно! Стоит тебе чего-нибудь захотеть — никто не решается нам прекословить! — Он продемонстрировал все сказанное выразительными жестами. — Где только у меня раньше глаза были? Вступил зачем-то в эту чертову Добровольческую армию, мучился целых три года, терпел всякие лишения. А сейчас, стоит раскрыть дело, поймать коммуниста — и доллары сами катятся в карман! Ну, что ты скажешь?

Цзян Хуа с сосредоточенным видом слушал его, кивая головой. Затем задумался и отрицательно покачал головой.

— Нет! Я думаю, я с этим не справлюсь. Старина Мэн, ты пойми: у меня сердце доброе, я человек мягкий… Я просто не смогу!

— Да брось ты! По-моему, вся прежняя работа не идет ни в какое сравнение с нынешней. — Мэн Да-хуань показал большой палец и покачал головой. — Я тебе все-таки напишу рекомендательное письмецо.

Цзян Хуа улыбнулся:

— Да нет, не стоит! Я все равно не смогу.

Мэн Да-хуань пристально посмотрел на него и что-то пробормотал. Вскоре они подошли к ресторану. Здесь Цзян Хуа остановился:

— Ну, время уже за полдень. Давай зайдем, выпьем, закусим, поговорим… Я угощаю!

— Ладно, ни один уважающий себя человек не откажется выпить и закусить, когда предлагают.

Мэн Да-хуань вслед за Цзян Хуа поднялся по лесенке на второй этаж. Два агента последовали за ними, а двое других остались внизу.

За обедом Мэн продолжал свои увещевания. Этот тупой провокатор мерил Цзян Хуа на свою мерку: стоит только припугнуть, посулить что-нибудь — и человек согласится стать предателем.

— Старина Цзян, ты ведь не знаешь небось, как выглядят доллары? Светленькие такие, позвякивают. Оставь сомнения! С моей рекомендацией тебе обеспечены и карьера и богатство. Могу тебе сказать, — я теперь командир роты особого назначения.

Цзян Хуа продолжал молча улыбаться, глядя в его покрасневшие от вина маленькие глазки.

— Старина Мэн, во время революции ты не отличался особыми талантами. Я никогда бы не подумал, что ты теперь сумеешь себя так проявить. Того и гляди скоро станешь командовать батальоном. Жаль, но я не гожусь для такой работы.

Цзян Хуа ел, пил, разговаривал, улыбался. В его мозгу один за другим мелькали планы побега. Ему было ясно, что если он не согласится стать агентом жандармерии, то немедленно будет брошен в тюрьму. Единственным средством было бегство. Но, поднявшись на второй этаж ресторанчика, Цзян Хуа понял, что убежать отсюда невозможно. Расплатившись за обед, он предложил Мэн Да-хуаню:

— Старина, мы с тобой столько не виделись, как следует и поговорить не успели. Давай сходим вместе куда-нибудь в кино? Можно пойти в кинотеатр «Чжэньгуан». Что ты на это скажешь?

Подумав, Мэн Да-хуань согласился. Но он предложил пойти не в «Чжэньгуан», а в кинотеатр «Дагуаньлоу», так как там было больше его агентов и он мог не опасаться, что Цзян Хуа сбежит.

Мэн Да-хуань посадил Цзян Хуа рядом с собой. Четверо агентов расселись вокруг. На экран Цзян Хуа не смотрел. Сидя в темном зале, он украдкой следил за выражением лица сидящего рядом Мэн Да-хуаня. Когда на экране появились девицы с голыми бедрами, а мужчина под завывание джаза стал целовать какую-то женщину, Цзян Хуа, посмотрев на Мэн Да-хуаня, заметил, что тот плотоядно хихикает, а из углов его большого рта текут слюни. Нельзя было медлить ни секунды. Он тихо поднялся, положил на свое сиденье шляпу и хотел идти. Но ему это не удалось. В темноте чьи-то руки стиснули его, а Мэн Да-хуань удивленно закричал:

— Куда это ты?

— Купить сигарет, — спокойно ответил Цзян Хуа и снова хотел идти.

Но Мэн схватил его за руку и громко сказал:

— Пусть другие сходят за сигаретами. Кто не знает, что ты коммунист. Сбежать вздумал, но номер не пройдет!

Он сделал особый упор на последней части фразы, чтобы его агенты не спускали глаз с «пленника».

Однако Цзян Хуа не потерял присутствия духа. Он вернулся на место, решив, что раз уж отсюда ему не удалось убежать, надо хотя бы посмотреть кинокартину.

После окончания сеанса агенты со всех сторон окружили их и сопровождали до самого выхода. На улице, когда толпа рассеялась и людей стало поменьше, Мэн Да-хуань сказал Цзян Хуа: