Ян Мо - Песнь молодости

— Учительница Линь! Учительница Линь! — голос был торопливый и тревожный, но едва слышный.

Дао-цзин поспешно вскочила. Открыв двери, она увидела мокрого, как цыпленка, дрожащего от холода Пи Дэ-жуя, стоявшего под проливным дождем. Увидев Дао-цзин, он поспешно схватил ее руку и торопливо заговорил:

— Учительница Линь, плохо! Плохо!.. — Он задохнулся и испуганными глазами смотрел на Дао-цзин.

Дао-цзин испугалась. Стремясь сдержать собственное волнение и успокоить мальчика, она сказала:

— Не торопись, Пи Дэ-жуй. Скажи, что случилось?

— Госпожа учительница!.. Госпожа учительница… мой отец… послал меня сказать вам… Вы… Плохо… плохо!

— Пи Дэ-жуй, говори яснее. Что плохо? — спрашивала Дао-цзин, все больше волнуясь.

Очевидно, действительно произошло что-то из ряда вон выходящее, если мальчик под проливным дождем прибежал к ней в этот поздний час.

— Госпожа учительница, спасайтесь! Скоро они придут, чтобы арестовать вас и учителя… учителя Чжао.

— Что?.. — Дао-цзин прижала к груди маленькую голову Пи Дэ-жуя и втащила его в комнату.

— Мой отец служит в здании уездного правительства. И вот когда он подавал им чай, он услышал. Он… он говорил, что сегодня вечером было совещание начальника уезда… с руководителями городского комитета гоминдана. — Пи Дэ-жуй говорил заикаясь, глядя в глаза Дао-цзин. — Мой отец услыхал… сегодня ночью в двенадцать часов они хотят прийти и арестовать вас вместе с учителем Чжао… Мой отец прислал меня сказать, чтобы вы… вы поскорее спасались.

Дао-цзин взглянула на часы: скоро одиннадцать.

— Молодец! Спасибо тебе, Пи Дэ-жуй. Спасибо твоему папе. Скорее возвращайся. Какой сильный дождь!.. Подожди, ты не слышал, собираются ли арестовать кого-нибудь еще?

— Нет, никого больше. Госпожа учительница, вы… скажите скорее учителю Чжао… Скорее… Скорее спасайтесь! — тихо говорил Пи Дэ-жуй, уже выходя из комнаты. Дао-цзин, стоя в дверях, проводила взглядом его маленькую фигурку, которая тотчас растворилась в густой сетке дождя, и она поспешила к Чжао.

Через минуту Дао-цзин и Чжао Юй-цин уже совещались о том, как поступить. Сначала Чжао Юй-цин не поверил и отказался уезжать. Дао-цзин уговаривала его:

— Положение очень серьезное, почему ты упрямишься? Если ты не скроешься сейчас, то я тоже останусь здесь.

— Ладно, уйду, если уж ты так… — проговорил Чжао Юй-цин, застегиваясь. — Но куда бежать? Мы не можем так вдруг бросить школу и наших учеников.

— Верно! Мы и не уйдем далеко. Ведь мы должны передать наши классы другим учителям.

Подумав немного, Дао-цзин продолжала:

— Послушай, Чжао, давай сделаем так: я спрячусь у моей ученицы Лю Сю-ин. Она живет в деревне Ванцунь. С ее помощью можно будет поддерживать связь с учениками. А ты можешь спрятаться в доме Ван Пи-фу. Согласен? Да, вот еще что: надо предупредить близких нам учителей: Цзиня, Вана и Хэ.

— Я все сделаю. Беру это на себя, — согласился Чжао Юй-цин. — Ты иди первая, а я закончу тут некоторые дела и последую за тобой. Завтра до обеда я пришлю кого-нибудь к тебе. В зависимости от обстановки мы снова посоветуемся, как быть дальше.

— Ладно, но ты обязательно должен скрыться. Я пойду соберу вещи, и через десять минут уйдем вместе.

— Нет, вместе нельзя. Сначала уходи ты, а потом уж я. В таких делах я опытнее тебя. Не будем пререкаться!

Дао-цзин ничего не ответила. Все в ней было напряжено до предела. Она лишь усилием воли заставила себя промолчать.

— Слушай, будь осторожнее. Счастливо тебе!.. До встречи! — ее голос слегка задрожал.

Чжао Юй-цин покраснел. Он очень уважал Дао-цзин, считал ее своим верным товарищем. Но Дао-цзин всегда держалась серьезно и строго. Кроме обсуждения вопросов их совместной работы, они никогда не говорили ни о чем постороннем. Теперь же, когда они должны были расстаться, Дао-цзин проявила столько заботы и сердечности! Это глубоко тронуло его. Чжао Юй-цин не знал, как ему выразить Дао-цзин свою глубокую признательность. Посмотрев ей в лицо, он только тихо и взволнованно сказал:

— Линь, я лишь теперь понял тебя… Ну, иди скорее. Мы с тобой скоро встретимся. — Он пожал ее руку и выбежал из комнаты.

Вся промокнув под сильным дождем, Линь Дао-цзин глубокой ночью добралась до дома Лю Сю-ин.

Следуя советам Цзян Хуа, Дао-цзин не только проводила работу среди учителей и учащихся, но также и близко познакомилась со многими родителями своих учеников. Среди них самые лучшие дружеские отношения установились у нее с матерью Лю Сю-ин. Это была крепкая женщина средних лет, имевшая шестерых детей. Несмотря на пережитые ею тяготы и невзгоды, она не утратила оптимизма и веры в жизнь. Больше всего Дао-цзин привлекал в ней жизненный опыт и трезвый взгляд на вещи. Дао-цзин была интеллигенткой, родившейся и выросшей в городе, и хотя ей и приходилось иногда бывать в деревне и встречаться с крестьянами, в душе она всегда считала их примитивными и невежественными. «Крестьяне бедны, — думала Дао-цзин, — им не хватает культуры и знаний. Что они могут знать, кроме работы в поле и домашних дел?» Сблизившись с матерью Лю Сю-ин, Дао-цзин вынуждена была пересмотреть свои взгляды. Эта женщина не только хорошо разбиралась в сельском хозяйстве. Она прекрасно знала жизнь крестьян, так как ее муж, плотничая, часто бывал в крестьянских фанзах, и хорошо понимала всю остроту классовой борьбы в деревне. Благодаря этой простой, обремененной большой семьей деревенской женщине Дао-цзин поняла, что она ошибалась, считая крестьян примитивными. Во время бесед с матерью Лю Сю-ин она чувствовала, как охотно и щедро эта женщина делится с нею своим знанием жизни, помогает ей разобраться во всех ее сложностях. Вот почему в эту тревожную ночь она без колебаний пришла к ней в дом, и мать Лю Сю-ин не побоялась оставить ее у себя.