Валентин Дитякин - Леонардо да Винчи

Леонардо да Винчи. Благовещение.

Чем-то родным повеяло на Тосканелли от этого пейзажа, чем-то далеким, почти забытым, но всегда милым.

Ах, да ведь это тосканский пейзаж, а он, Тосканелли, тосканец.

— Смотрите, ваша милость, — продолжает Леонардо, — здесь вот...

— Говорите проще, без этих «милостей», — прерывает его Тосканелли.

— Вот здесь, мессер Паоло, — голос Леонардо становится тверже, — вы без труда заметите мои ошибки. Их немало! Я только теперь начинаю понимать их. Посмотрите, разве это тосканские деревья? Это какие-то фантастические пальмы, а не наши родные каштаны. А замок? Ведь если бы я хорошо знал законы перспективы, разве нарисовал бы его так? Он совсем близко от зрителя, рукой подать, а что нарисовано: крошечные коробочки вместо высоких толстых стен и башен. Так вот...

— Но, синьор Альберти 8, мне кажется, сделал все для выяснения законов перспективы, — прерывает Тосканелли.

— Да, я очень уважаю и высоко ценю труды синьора Альберти. Но разве он сделал все, что можно и что надо? В его сочинениях больше говорит художник, чем ученый. Синьор Альберти знает, что такое перспектива, и даже объясняет ее как физик и математик. Однако этого еще мало, и поэтому в наших картинах все еще недостаточно чувствуются воздух, пространство, глубина. Надо, чтобы наука дала живописи твердые основы по-

Леонардо да Винчи. Тосканский пейзаж. Рисунок.

нимания явлений природы. Тогда будет положен конец ошибкам и заблуждениям художников... Вот еще пример.

Леонардо вынимает другой рисунок. Античная статуя.

— Посмотрите, как она хороша. А почему? Потому что великие ваятели древности соблюдали строгую, гармоничную пропорцию между различными частями человеческого тела, по так называемому «золотому сечению». А что делают сейчас? Рисуют призраков, а не живых людей...

— Но ведь художники рисуют не людей, а святых и ангелов, — пробует возразить Тосканелли, уже полностью захваченный стремительной мыслью своего собеседника.

— А что такое святой, что такое ангел? — запальчиво восклицает Леонардо. — Разве это не...

— Тише, тише, молодой человек! — властно останавливает его Тоска-нелли. — Не забывайте, что я верю в бога и что нас могут услышать...

Долго длилась беседа Тосканелли с молодым художником. Уже спустились сумерки. Уже Джованни принес и поставил на стол ужин — холодная куропатка, сыр и вино, — а они все говорили и говорили. Леонардо поражался огромным знаниям Тосканелли в физико-математических и естественных науках. Тосканелли удивлялся пытливости юноши, глубине его вопросов, умению приводить отдельные явления в систему. К тому же в суждениях Леонардо нередко мелькало что-то такое, что заставляло его задуматься...

Но как же его зовут? Входя в комнату, молодой человек назвал себя, но, занятый своими размышлениями, Тосканелли не расслышал его имени. Может быть, сославшись на старческую рассеянность и некоторую глухоту, опросить сейчас?

— А как вас зовут, молодой человек? Вероятно, вы назвали себя, но я иногда плохо слышу.

— Леонардо да Винчи, мессер.

«Винчи, Винчи... Нет! Это имя ничего не говорит», — думает Тосканелли. Но вот в памяти всплывает это имя, совсем недавно произнесенное одним из его друзей, художником Мауро. Мауро рассказывал о событиях при дворе герцога, о кознях французского короля и, наконец, о новой картине художника Андреа дель Верроккио. Картину Мауро хвалил. Однако, описывая детали картины, Мауро неожиданно резко заметил, что картину портит один ангел, удивляющий зрителей своей необычностью.

«В чем же дело?» — опросил Тосканелли.

«Представьте себе, мой друг, — почти кричал Мауро, — этот ангел совсем не похож на ангелов, как мы их себе представляем и как их обычно изображают. Здоровый, полный жизни, цветущий мальчик... Если бы картина не была подписана Верроккио, то, конечно, этого «ангела» убрали бы... И подумать только, — продолжал он возмущенно, — написал его какой-то мальчишка, не то Лоренцо, не то Леонардо Винчи».

Тогда Тосканелли только посмеялся над возмущением своего приятеля и забыл фамилию.

— Леонардо да Винчи, — задумчиво повторил он и с добродушной улыбкой прибавил: — Это ваш ангел нарисован на картине Верроккио?