Эдуард Седаков - Моисей в Египте

Временами он бросал быстрые испытующие взгляды в сторону своих старых соратников, не догадывается ли кто-нибудь из них об этом. Но лишь однажды, на миг, заметил, как многоопытный Сирах, знающий его как никто, соперничающий с ним в боях в отваге и дерзости, чувствующий издалека его замыслы, не раз за много лет спасавший ему жизнь, вдруг как-то недоуменно и даже растерянно воззрился на него.

Магрубет показывал стрельбу из лука. На расстоянии ста локтей он поставил Кириафа с копьем. Когда Кириаф метнул в сторону копье, Магрубет выпустил одну за другой три стрелы. Копье прямо вонзилось в землю, и в его древке торчали три стрелы на равном расстоянии. Пронесся дружный гул восхищения. Закружилась конная карусель — все стремились вблизи увидеть пораженную цель. Тогда-то он и поймал этот взгляд Сираха.

Наконец в заключение Магрубет решил проделать перед своим войском то, чем он раньше, бывало, на праздниках удивлял людей. Он взял у одного молодого, застенчивого воина его коня. Вскочив на него, он разогнался, проскакал три раза по большому кругу, затем вдруг на полном скаку резко осадил коня и повалил на землю.

Мгновенно он спутал ему передние и задние ноги, а потом взвалил на спину и, держа его за путы, понес перед рядами воинов. Пройдя три круга, Магрубет поставил коня на ноги, снял путы, отошел на шаг в сторону и вдруг, взмахнув мечом, разрубил коня напополам.

Не успели все прийти в себя от изумления, как вождь взял за повод своего горячившегося красавца скакуна, подошел к молодому воину и передал тому повод.

От такого подарка не только этот счастливец, но и прочие воины кругом пришли в неописуемый восторг. Все поняли, что сейчас будет пир.

Только Сирах и молодой Кириаф стояли рядом вдвоем и мрачно смотрели на Магрубета.

Они уже чуяли, что наблюдают ход событий, ни от кого не зависящий.

Магрубет приблизился к ним. Все трое медленно пошли в направлении возвышающегося в стороне холма. У его подножия уселись друг против друга в молчании. Магрубет начал. — Ты, Сирах, мне как старший брат. Ты воевал еще под началом моего отца. Твой родной брат Леонх вызволил меня из египетского плена десять лет назад. Его сейчас нет, но он оставил меня на твои заботы. Многое из своей жизни ты отдал мне, и я люблю тебя. На тебя я теперь оставляю Кириафа. Часто я вижу в последнее время, как твоя голова клонится к гриве коня в тяжелом походе, как ласково и печально ты подолгу глядишь на детей в каждом селении. Это говорит мне, что покой скоро потянет тебя к себе сильнее, чем бранные успехи. — Он на минуту остановился и перевел взгляд на Кириафа. — Тебе, мой Кириаф, я оставляю войско нового набора. Тебе привыкать к нему. Будешь командовать им. Но каждое последнее слово на советах будет за Сирахом. Таков наказ тебе до моего возвращения. Ты молод, силен и внимателен к советам. Благодаря вам обоим, я буду спокоен за хеттское оружие. — Он снова помолчал и продолжал далее. — Моя жизнь никогда не будет иметь смысла, если я сам в ней не поставлю все на свое место. Ждите меня десять лет, но не больше.

Он поднялся на ноги, за ним вскочил Кириаф, медленно встал Сирах. Втроем, обнявшись по старинному хеттскому обычаю, пошли к войску.

Воины кругом в несколько рядов расположились у костров, где жарилась конина и готовилось угощение. Магрубет вошел в круг, снял шлем, обнажив свою белокурую голову, и сказал:

— Славные хетты! Вы были моими братьями, сыновьями и помощниками. Вы будете прекрасным, непобедимым народом! Но теперь вашим вождем будет, — он на секунду поколебался и продолжал, — будет славный Кириаф! А я один пойду в Египет и сам, вот этой рукой убью своего египетского врага, того, о котором вы знаете. Позор и проклятье будут на мне навеки, если я этого не сделаю. Если я вернусь обратно, не сдержав своего слова, пусть каждый из вас бросит в меня камень и убьет, как трусливого шакала. А теперь прощайте!

Он снял с себя меч, положил у ног Кириафа и пошел, не оглядываясь, в молчании, на запад в сторону Египта.

К вечеру Магрубет дошел до большой дороги, ведущей в те края, где была земля Ефрона-хеттеянина. Через несколько дней и ночей с попутными обозами он добрался до владений Ефрона. Здесь он не был уже десять лет.

Заходило солнце. Огромный каменный дом Ефрона серел у подножия гор возле пещеры. Издалека за стенами был виден поднимающийся дым очага, слышны собачий лай, мычанье волов.

Магрубет постучал в ворота, затем отошел подальше в сторону и сел на землю, прислонившись спиной к большому камню. Он знал, что никто не поспешит ради него возиться с тяжелым засовом, что сперва будут долго с пренебрежением глядеть на одинокого путника со стен, затем дотошно выспрашивать, откуда он взялся и что ему надо.