Эдуард Седаков - Моисей в Египте

Кровь бросилась в лицо Магрубету. Заскрипев зубами, он в ярости двинулся на старика, но… что-то снова сдержало его. В который уж раз за эту ночь.

— Оставь свое войско, — продолжал старик. — С ним ты далеко не пройдешь. Путешествовать очень далеко можно только в одиночку. Я расскажу тебе, как добраться до твоего соперника. Ты найдешь его, выследишь и убьешь. Слушай меня, пока еще ни одной живой души нет вокруг. У нас мало времени.

Старик жестом увлек Магрубета за собой в темноту. Тот молча последовал за ним.

— Слушай, великий воин. Ты знаешь землю на краю степи возле гор, где живет Ефрон-хеттеянин. Ты ведь сам хеттеянин. Пойдешь к нему и скажешь, что тебя послал я — Еше Роил. Земля Ефрона теперь — моя земля. Он продал ее мне. Сам он со своими людьми и с деньгами решил пробираться в Египет на житье. Сейчас война. Египтяне не пропустят к себе ни одну живую душу. Ефрон с людьми под видом бродячих калек пойдет туда. Скажешь, что ты от меня, и он возьмет тебя с собой.

— Но Ефрон ведь знает меня. Как он поверит, что я от тебя?

— Я дам тебе мою палку. В Египте она тоже очень пригодится. Ты отдашь ее моим сыновьям и внукам, а они тебе помогут во всем, что тебе понадобится для твоего дела. Там они знают, что человек, который придет с этой палкой в Египет, спасет их.

— Как я их спасу? Я ничего не понимаю!

— Слушай, воин, и запоминай. Мое племя — сыны ешероиловы, мои дети, внуки, правнуки и их дети хотят уйти из египетской неволи, но их там держит тот человек, которого ты должен убить.

— Почему я его должен убить?

— Потому, что это он — твой соперник… он…

— Кто он, этот человек?

— Фараон!

Магрубет от изумления схватился руками за голову и отступил на шаг от старика. Не зря он здесь! Не иначе как из-за него он, Магрубет, потерпел поражение, едва не лишился жизни и навек потерял свою возлюбленную!

Еше Роил стал поторапливать его.

— На, скорее бери мою палку и уходи. Близится рассвет.

Он откинул свое, надетое поверх, рубище и снял с себя пояс — обыкновенную грубую веревку. Магрубет вдруг с ужасом увидел, что это толстая, длинная змея извивается в руках старика. Он невольно отпрянул назад. Но старик успокоительно кивнул головой, повернул рукой голову шевелящейся змеи, и она, вытянувшись во всю длину, застыла и превратилась в посох. Еше Роил, чтоб не было сомнения, постучал посохом о землю и протянул его воину. Магрубет осторожно взял его в руки и увидел, что это твердый костяной жезл с мелкой искусно вырезанной чешуей, с рукояткой в виде змеиной головы. Он так же слегка крутнул ручку. Посох расслабился на множество мелких члеников, как бы зашевелился и стал веревкой. Магрубет восхищенно зацокал языком и начал повязывать веревку вокруг пояса под одежду.

Едва он поднял голову, как увидел, что старик исчез, словно его и не было. Стало светать и можно было уже видеть, куда тот направляется. Магрубет обегал переулки, проходы и проемы, но старик исчез бесследно. Вдруг вдалеке Магрубет увидел какую-то крадущуюся вдоль стены, сгорбленную серую фигуру. В несколько прыжков он настиг ее и одним взмахом меча тут же разрубил надвое. Ногой он повернул тело лицом вверх и с изумлением увидел, что это был совсем другой человек. Это чей-то домашний раб рано утром выносил на улицу ночной горшок своего господина.

Магрубет, ругаясь, вытер меч, огляделся и увидел, что в конце переулка показался воин, ведущий в поводу его коня. То был молодой Кириаф, его любимец и правая рука.

— Вождь, я подобрал твою плеть, поймал твоего коня и пошел за тобой.

— Кириаф, ты не видел, как я сейчас разговаривал со стариком?

— Нет, вождь, не видел.

— Тогда брось эту падаль в ров, чтоб никто не знал.

Магрубет указал на убитого раба, взял коня под уздцы и пошел по городу к месту войскового сбора.

До полудня длились учения. На взмыленном коне Магрубет носился по степи перед войском. Он поочередно вызывал лучших всадников, испытанных воинов и с ними показывал приемы единоборства то с мечом, то с копьем. Затем показывал групповые приемы боя и свое особое, редкостное владение конем, особую хеттскую манеру верховой езды.

Он далеко, вперед и вверх метал свое копье, вихрем скакал и ловил его на лету почти у самой земли. Не только молодые новобранцы — все следили за ним с восхищением. Как и подобает настоящим военачальникам, он сам лично представлял своим воинам блестящее боевое искусство. Он был в ударе, силы бурлили в нем. Ни о какой усталости не могло быть и речи. Про себя он уже знал, что' это его последние, прощальные часы пребывания с войском.