Льюис Уоллес - Бен-Гур

Не зная, как ему поступить, он переводил взгляд с одного мужчины на другого. Перед его внутренним взором промелькнула вся его жизнь, так, словно это была жизнь не его, но какого-то другого человека. Из каких-то скрытых глубин его памяти, словно извлеченная неведомой рукой, в голову его пришла мысль: ныне он вступает в новую жизнь, отличную от той, которую вел ранее. В той, прежней, жизни он был жертвой жестокости, проявленной к нему. Теперь же ему суждено было стать агрессором. Не далее как вчера он уже нашел свою первую жертву! Для истинно христианской натуры осознание этого было бы чревато угрызениями совести, ослабляющими человека. Не таков был Бен-Гур; дух его был воспитан на заветах первого из законодателей Израиля. Он уже покарал Мессалу. По воле Господа он восторжествовал над своим врагом и, поняв это, обрел веру – ту самую веру, которая является основой всякого разумного сопротивления, в особенности сопротивления угрозе.

Но не только эта мысль воодушевляла его. Новая жизнь подвигла его на поприще, столь же святое, как свят был тот Царь, Которому суждено было явиться миру, столь же бесспорное, как бесспорен был приход Царя, – поприще, на котором сила была законна только тогда, когда ее применение было неизбежно. Может ли он, на самом пороге столь высокого деяния, испытывать страх?

Он быстро размотал кушак, которым был подпоясан, и, скинув с головы и отбросив в сторону свой иудейский покров, выступил вперед, в одной полутунике, приготовившись к схватке. Скрестив руки на груди, он прислонился спиной к колонне и принялся спокойно ждать.

Осмотр статуи занял не много времени. Норманн повернулся первый, сказав что-то своему спутнику все на том же языке. Затем оба увидели Бен-Гура и двинулись к нему.

– Кто вы такие? – спросил Бен-Гур на латыни.

Норманн выдавил улыбку, которая, впрочем, не сделала его лицо более привлекательным, и ответил:

– Варвары.

– Это дворец Айдерне. Кого вы здесь ищете? Остановитесь и отвечайте.

Последние слова были произнесены со всей серьезностью. Незнакомцы остановились, и Норманн, в свою очередь, спросил:

– А кто ты?

– Римлянин.

Гигант запрокинул голову и расхохотался.

– Ха-ха-ха! Мне приходилось слышать, что некогда бог появился из коровы, лизавшей кусок соли; но даже бог не сможет превратить еврея в римлянина.

Оборвав смех, он снова обменялся несколькими словами со своим спутником, и оба двинулись на Бен-Гура.

– Погодите! – воскликнул Бен-Гур, скрываясь за колонной. – Только одно слово!

Незнакомцы остановились.

– Одно слово! – повторил за Бен-Гуром сакс, сложив руки на груди. – Одно только слово! Говори!

– Ведь ты – Тор Норманн.

Гигант от удивления округлил свои голубые глаза.

– Ты был lanista в Риме.

Тор кивнул головой.

– А я был твоим учеником.

– Нет, – возразил Тор, помотав головой. – Клянусь бородой Одина, я никогда не тренировал ни одного еврея для сражений на арене.

– Но я могу доказать свои слова.

– Как?

– Ты пришел сюда, чтобы убить меня.

– Верно.

– Пусть твой спутник померяется со мной силами один на один, и его труп подтвердит мои слова.

Тень усмешки промелькнула по лицу Норманна. Он обменялся несколькими словами со своим спутником и ответил с наивностью избалованного ребенка:

– Подождите моей команды.

Несколькими толчками ноги он подогнал одно из лож к стене, опустил на него свое мощное тело и, спокойно развалившись, произнес:

– Вот теперь начинайте.

Не суетясь, Бен-Гур приблизился к своему противнику.

– Защищайся, – предупредил он.

Тот охотно принял борцовскую стойку.

Для стороннего наблюдателя занявшие одинаковую стойку мирмидонянин и еврей были похожи, как братья. На самоуверенную улыбку противника Бен-Гур ответил серьезностью, которая, будь тому известно его боевое искусство, стала бы вполне ясным намеком на грозящую опасность. Оба понимали, что им предстоит смертельная схватка.

Бен-Гур сделал ложный выпад правой рукой. Незнакомец парировал его, слегка выставив вперед левую руку. Прежде чем он успел снова принять защитную позу, Бен-Гур сжал его запястье – годы, проведенные у весла, превратили его пальцы в железные тиски. Ошеломленный противник не успел ничего понять. Бросок Бен-Гура вперед, захват правого плеча противника, разворот налево к себе и удар левой рукой по шее чуть ниже уха слились в одно движение. Второго удара не понадобилось. Мирмидонянин тяжело рухнул, не издав ни звука, и остался недвижим.