Льюис Уоллес - Бен-Гур

Поднявшись по лестнице, Бен-Гур задержался в тени портика, наслаждаясь работой безвестного мастера и белизной мрамора; затем вошел во дворец. Громадные двери входа были гостеприимно распахнуты – его ждали. В высоком, узком коридоре пол был вымощен красной плиткой, стены своим цветом гармонировали с полом. Изысканная простота дворца была предзнаменованием чего-то еще более прекрасного.

Он медленно двинулся вперед, предвкушая предстоящее свидание. Через несколько минут он увидит Айрас; она ждет его; она встретит его песней, новым рассказом, дружеским подшучиванием – блестящая, причудливая, капризная. Она уже посылала за ним, приглашая на прогулку в лодке по озеру; послала за ним и теперь; и вот теперь он направляется к ней в прекрасный дворец Айдерне. Мечтательный и счастливый, он совсем забыл об осторожности.

Коридор привел его к закрытой двери. Едва он остановился перед ней, как ее створки стали сами собой растворяться, без малейшего звука или скрипа. Впрочем, он тут же забыл про них, ошеломленный открывшимся ему зрелищем.

Стоя в полутьме неосвещенного коридора и глядя сквозь дверной проем, он вглядывался в атрий [118]римского дома, просторный и изысканно богатый.

Невозможно было сказать, сколь велико это помещение, ибо построено оно было в виде анфилады, что скрадывало истинные размеры. Подобного, однако, нельзя было сказать о внутреннем убранстве. Когда он, сделав несколько шагов вперед, остановился, чтобы осмотреться, оказалось, что он стоит на одной из грудей Леды [119], ласкающей лебедя. Весь пол помещения был выложен мозаикой, изображающей мифологические сюжеты. Каждый стул и каждое кресло были истинным произведением искусства; столы были покрыты богатой резьбой. Предметы мебели, стоявшие вдоль стен, повторяли выложенные мозаикой на полу, словно отражаясь в спокойной воде. Фреска, которой был расписан сводчатый потолок, тоже повторялась в напольной мозаике. Через отверстие в центре потолочного свода солнечные лучи лились внутрь помещения. Находившийся прямо под этим отверстием имплювий [120]был обнесен бронзовым ограждением. Стоявшие по его углам золоченые колонны поддерживали свод и пламенели под лучами солнца, их отражения в воде имплювия, казалось, уходили в неизмеримую его глубину. Стояли вдоль стен и напольные канделябры со светильниками, изящными и причудливыми, и многочисленные статуи, и вазы. Весь этот интерьер как нельзя лучше подошел бы для того дома на Палатине [121], который Цицерон купил у Красса, или же для другого, еще более знаменитого своей экстравагантностью – тускуланской [122]виллы Скавра [123].

Все еще погруженный в свои мечты, Бен-Гур сделал несколько медленных шагов, очарованный тем, что предстало его взгляду, и остановился в ожидании. Его ничуть не смущала задержка; вероятно, когда Айрас будет готова видеть его, она появится сама или пришлет за ним слугу. В каждом добропорядочном римском доме атрий был также и гостиной для посетителей.

Два или три раза он обошел все помещение, остановился под отверстием в потолке, полюбовался на голубую глубину неба; потом оперся на колонну, разглядывая игру света и тени в атрии. Никто, однако, не появлялся. Это уже стало действовать ему на нервы; он попытался сообразить, почему Айрас заставляет так долго ждать себя. Не преуспев в этом, он снова принялся рассматривать мозаику, покрывавшую пол, но уже без того восхищения, что в первый раз. Меряя шагами пол, Бен-Гур то и дело останавливался, прислушиваясь: нетерпение заставило его начать беспокоиться. Он осознал всю глубину тишины, царившей в доме, и это породило в нем новое беспокойство. Он попытался было посмеяться над своим беспокойством: «О, она всего лишь наводит последние штрихи на свое лицо; через пару минут она появится, еще более прекрасная, чем раньше!» Присев на одно из лож, юноша стал рассматривать восхитивший его канделябр – бронзовый цоколь на роликах; покрытая филигранной резьбой стойка; даже одни только держатели для светильников в виде пальмовых листьев, свисавшие на изящных цепочках, представляли истинное чудо ювелирного искусства. Но окружающая тишина давила: он прислушивался, разглядывая этот шедевр, – но до него не доносилось ни звука. Во дворце царила могильная тишина.

Возможно, произошла какая-нибудь ошибка? Нет, посыльный был прислан египтянкой, и это был дворец Айдерне. Тут Бен-Гур вспомнил, как загадочно раскрылась перед ним дверь; совершенно беззвучно, словно сама по себе. Он должен проверить!