Льюис Уоллес - Бен-Гур

Часы и дни, которые он провел в рассуждениях на эту тему, не поддавались исчислению, но приводили все к одному и тому же заключению: ею могла стать только весьма общая, смутная и неопределенная идея национального освобождения. Было ли этого достаточно? Он не мог сказать «нет», потому что это обозначало бы конец всем его надеждам; он не мог заставить себя сказать «да», потому что его мудрость говорила ему совсем другое. Он даже не мог убедить себя, что Израиль в одиночку способен успешно сражаться с Римом. Он знал возможности своего великого противника; знал он и то, что его искусство войны, политики и управления было даже значительнее его материальных возможностей. Лишь всемирная коалиция могла бы совладать с Римом, но – увы! – на такое не приходилось рассчитывать. Была еще одна возможность – и сколь долго и напряженно над этой возможностью он размышлял! Нужен был герой, который возникнет в одном из угнетенных народов и, подняв боевое знамя, завоюет весь мир! Какую славу могла бы обрести Иудея, став новой Македонией под водительством нового Александра! Но еще раз увы! Во главе с раввинами вполне возможна отвага, но только не дисциплина. А затем – язвительная усмешка Мессалы в саду Ирода Великого: «Все, что вы завоевываете за шесть дней, вы теряете на седьмой».

В своих размышлениях он никогда не приближался к краю этой зияющей пропасти. Словно какая-то сила отталкивала его прочь. Столь часто повторялись эти безуспешные попытки, что он уже готов был сдаться, уповая только на удачу. Гипотетический герой может появиться и при его, Бен-Гура, жизни, а может прийти позднее. Один лишь Господь ведает об этом. В таком состоянии духа не потребовалось слишком много времени, чтобы краткий пересказ Маллухом истории Балтазара произвел на него впечатление. Теперь он выслушал рассказ самого участника событий о появившемся наконец чаемом герое, сыне Израиля и Царе Иудейском! За спиной же этого героя – вы видите! – стоит весь мир с оружием в руках.

Царь подразумевает наличие царства; он должен быть воином, славой равным Давиду; правителем, мудростью и великолепием равным Соломону; царству же его предстояло стать утесом, о мощь которого разобьется сила Рима. В перспективе же была колоссальная война, сменяющаяся агониями жизни и смерти, – а затем мир, означавший, разумеется, владычество Иудеи на вечные времена.

Сердце Бен-Гура отчаянно колотилось – казалось, он уже видел Иерусалим, ставший столицей мира, и Сион с возвышающимся на нем троном Владыки Вселенной.

Восторженному молодому человеку представилось редкостной удачей, что он оказался в шатре, который посетил человек, воочию видевший этого Царя. Он, Бен-Гур, мог лицезреть этого очевидца, слышать его, узнать от него все, что тот знал о грядущих переменах и особенно о времени, когда они должны были произойти. Если совсем близко, то про военную кампанию во главе с Максентием можно было забыть – в этом случае ему следовало направиться в родные пределы и начать собирать, организовывать и вооружать племена, чтобы Израиль был готов, когда придет день возрождения.

Как мы видим, Бен-Гур нынешним вечером выслушал всю историю из уст самого Балтазара. Был ли он удовлетворен?

Душу его омрачала тень, куда более плотная, чем та, которую отбрасывали сейчас на землю кроны пальм, – тень неуверенности, которая – обрати на это внимание, о читатель! – относилась больше к царству, нежели к царю.

«Что же это за царство? И каким оно должно быть?» – мысленно задавал себе вопрос Бен-Гур.

Так впервые были сформулированы вопросы, которые сопровождали Младенца до конца Его земного пути – непостижимые в Его время и спорные ныне, – настоящая загадка для всех, кто не хочет или не способен понять, что каждый человек представляет собой двуединство бессмертной Души и смертного Тела.

– Каким оно должно быть? – снова спросил себя Бен-Гур.

Нам, о читатель, Младенец сам ответил на этот вопрос, но для Бен-Гура существовали только слова Балтазара: «На земле, но не от нее самой – не для людей, но для их душ, – владение, исполненное невообразимой славы».

И разве удивительно, что несчастный юноша нашел эту фразу лишь усугубляющей загадку?

– Не руки человека создавали его, – в отчаянии рассуждал он. – У царя подобного царства нет нужды ни в подданных, ни в работниках, ни в советниках, ни в солдатах. Земля может погибнуть и возродиться вновь, а правительство может найти новые принципы для своего правления, нечто такое, что займет место Силы. Но что бы это могло быть?