Array Коллектив авторов - 12 великих трагедий

Вот с хитростью лукавой тихо, мерно
Идет к красавцу спящему она.

Как с ним она сравнительно дурна!

Он озарен сиянием богини!

Эндимион [95]с Луной – как на картине!

Вот подошла к нему богиня… вот
Склоняется, его дыханье пьет…
Чу! Поцелуй! Счастливец! Как завидно!

Пред всеми! Ах, как это ей не стыдно!

Ужасный знак любви!

Да замолчи!
Дай призраку свободу, не кричи!

Проснулся он; она отходит… стала…

Глядит назад: я так и ожидала!

Я вижу все; но точно ли она
Елена, в том есть для меня сомненье:
Ведь видимость нас вводит в заблужденье;
Чтоб убедиться, книга мне нужна.
«Она была мила всем старцам в Трое», —
Сказал Гомер. Явление такое
И здесь могу заметить я вполне:
Я сед, а все ж она мила и мне.

Уж он не мальчик: смелою рукою
Берет ее; противиться герою
Она не в силах; вот он наконец
Ее уносит…

Дерзостный глупец,
Назад! Не слышишь? Говорю тебе я!

Твоя ж ведь это глупая затея!

И так ход пьесы нам указывает весь,
Что похищение Елены будет здесь.

Как похищение? Но разве, силы полный,
Я возле не стою, отважен и могуч?
Я разве не держу в руке волшебный ключ,
Который вел меня сквозь мрак, туман и волны,
Сквозь ужасы пустынь? И вот вернулся я, —
Здесь вновь действительность и твердая земля,
Здесь смело с духами мой дух бороться будет
И в двух мирах себе двойную власть добудет!
Прекрасная была когда-то далека,
Недостижима мне – теперь она близка.
За дело же смелей! Мне дивный ключ поможет;
Спасу ее-тогда она моя вдвойне.
Вас, Матери, зову: вы помогите мне!
Кто дивную узнал, жить без нее не может!

Что хочешь сделать ты? Опомнись, Фауст!
С силой
Хватает он ее… Темнеет образ милый…
Вот, вот – он юноши касается ключом…
Беда! Пропали мы, сейчас сразит нас гром!

Ну, вот вам и спектакль! Эх, право, предосадно!
Связаться с дураком и сатане накладно!

Лежи, несчастный! Вновь опутан ты
Любовной крепкой цепью не на шутку!
Кого Елена силой красоты
Сразила, тот надолго чужд рассудку.

Взгляну ли вверх иль вниз, сюда ль, туда ли —
Осталось все, как было, здесь и там;
Цветные стекла лишь мутнее стали
Да паутины больше по углам;
В чернильнице лишь высохли чернила,
Бумага цвет свой в желтый изменила,
Но в общем все имеет прежний вид:
На месте даже и перо лежит,
Которым Фауст, душу продавая,
Дал дьяволу свою расписку в том;
Вот даже крови капелька на нем
Еще видна, что выманил тогда я!
Перо такое не дается даром,
Оно приносит радость антикварам.
Вот старый плащ на вешалке старинной,
В котором так напыщенно и чинно
Я городил мальчишке разный вздор,
Который, может быть, долбит он до сих пор.
Опять не прочь я под твоей личиной,
Наряд сурово-теплый, роль сыграть
И, как доцент надутый, смело врать
С серьезною, непогрешимой миной:
Ученым людям это всем дано,
А черт ту роль уж не играл давно.

Здорово, здорово,
Патрон дорогой!
Летим мы, жужжим мы,
Знакомы с тобой!
В тиши понемножку
Плодил ты нас, друг, —
И тысячи ныне
Танцуют вокруг!
Коварство таится
В груди у людей:
В одежде их вошек
Откроешь скорей…

Тварь новая! Как я ей рад сердечно!
Да, только сей, так и пожнешь, конечно!
Еще встряхну хламиду – здесь и там
Вновь вылетают из нее букашки;
Летят туда, сюда, по всем углам
Попрятаться спешат мои милашки!
В коробки, что стоят давно в пыли,
В пергамент побуревший заползли,
В разбитую старинную посуду,
В глазные дыры черепа – повсюду!
Да, где хранится этот жалкий хлам,
Там как не быть сверчкам да червякам!