Array Коллектив авторов - 12 великих трагедий

А вот олень! На нем Пер Гюнт катался
По воздуху!

Эй, Аслак! Узнаешь
Тот молоток, которым расколол ты
Орех, куда Пер Гюнт запрятал черта?

Мас Мон! А вот и куртка-невидимка,
В ней улетела Ингрид с Пером Гюнтом.

Вина, ребята! Чувствую, что стар я, —
Устрою-ка и я здесь распродажу…
Со старым хламом развяжусь.

А ну-ка!
Что продаешь?

Дворец прекрасный в Рондах;
Из глыб гранитных вековых построен.

Я пуговицу дам. Кто больше?

Стыдно!
Хоть рюмку водки предложил бы! Стоит!

А ты, старик, веселый! Ну, еще что?

Еще есть конь, мой старый вороной.

А где же он?

На западе далеко,
Где солнышко садится. Мой скакун
Быстрее ветра носится, быстрее,
Чем лгал Пер Гюнт.

А что еще найдется?

О, много драгоценностей и хлама.
В убыток куплено и продается
Без прибыли.

Ну, ну!

Мечта о книге
С застежками серебряными. Вам
За пуговицу отдал бы ее.

А ну их к черту, все мечты!

Еще
Есть царство у меня. В толпу бросаю —
Лови, кто попроворней!

А оно
С короной?

Из соломы первосортной;
Тому и будет впору, кто наденет.
А вот еще: яйцо-болтун, седины
Безумного и борода пророка!
Получит даром все, кто столб с указкой —
Где настоящий путь – покажет мне!

Сдается мне, приятель, твой-то путь
Прямехонько в арестный дом.

Возможно.
Но не могу ль от вас узнать я – кто был
Пер Гюнт?

Э, вздор…

Ну, будьте ж так любезны!
Покорнейше прошу!

Да говорят,
Что это был пренаглый сочинитель…

Как сочинитель?

Все, что лишь случалось
Великого, прекрасного на свете,
Сплетал он вместе, – будто бы все это
Случилось с ним… Но извини, приятель,
Мне недосуг.

А где же он теперь?

В чужие страны за море уехал;
И там ему не повезло, понятно
Теперь давным-давно повешен он.

Повешен? Вот как! Впрочем, так и знал я,
Пер Гюнт покойный до конца остался
«Самим собой».

Спасибо и прощайте!

А не хотите ль, девицы-красотки,
И вы, ребята, чтобы расквитаться,
Историйку я расскажу вам?

Разве
Ты знаешь?

Ну еще бы мне не знать!

Я в Сан-Франциско золото копал,
Кишмя-кишел фиглярами весь город.
Один на скрипке мог пилить ногами,
Другой плясать горазд был на коленках,
А третий сочинял стихи, когда
Ему иглой просверливали череп.
И вот туда однажды черт явился,
Чтоб показать свое искусство. Он
Как настоящий поросенок хрюкал.
Никто его не знал, но с виду был он
Пресимпатичный малый, так что полный
Взял сбор; театрик был набит битком
И с нетерпеньем ждали все начала.
На сцену вышел черт в плаще широком,
Закинув полы на плечи: Man mus sich
Drapieren, – как у немцев говорится.
А под плащом своим сумел он спрятать,
Тайком от всех, живого поросенка…
И представленье началось. В стихах
И в прозе фантазируя на тему
Житья-бытья свинячьего, щипал
Без всякой жалости черт поросенка,
И тот картину визгом дополнял;
Закончилось все верещаньем диким,
Как будто поросенка закололи.
Раскланялся искусник и ушел…
И вот специалисты, разбирая
Искусство, явленное чертом, стали
Критиковать и осуждать его.
Кто находил, что писк был как-то жидок,
Кто деланным предсмертный визг считал,
И все единогласно утверждали,
Что хрюканье утрированно вышло…
Так вот чего добился черт в награду;
И поделом, – зачем не рассчитал,
С какою публикой имеет дело!