Айн Рэнд - Атлант расправил плечи

– Спасибо, мисс Айвз.

Дагни хотела положить трубку.

– О, мисс Таггерт!

– Да?

– Что произошло с вами? Где вы были?

– Я… расскажу при встрече. Сейчас я в Нью-Йорке. Когда мистер Риарден позвонит, скажите, пожалуйста, что я буду у себя в кабинете.

– Хорошо, мисс Таггерт.

Дагни положила трубку, но не сняла с нее руки, как бы не желая прерывать свой первый контакт с реальным внешним миром. Посмотрела на свою квартиру, на город за окном, чтобы отвлечься, чтобы не погрузиться вновь в мертвенный туман бессмысленности.

Она опять подняла трубку и позвонила в Лос-Гатос.

– Отель «Эльдорадо», – недовольно произнес сонный женский голос.

– Примете сообщение для мистера Генри Риардена? Попросите его, когда вернется…

– Минутку, пожалуйста, – протянул голос раздраженным тоном, отвергающим всякое посягательство на дальнейшее внимание с его стороны.

Дагни услышала пощелкивание переключателей, какое-то жужжанье, несколько гудков, потом ясный мужской голос:

– Алло?

Это был Хэнк Риарден.

Дагни уставилась на трубку, будто на дуло пистолета, чувствуя себя в ловушке, теряя способность дышать.

– Алло?! – настойчиво повторил Риарден.

– Хэнк, это ты?

Она услышала негромкий звук, скорее, вздох или стон, потом долгое, пустое потрескивание в трубке.

– Хэнк!

Ответа не было.

– Хэнк!!! – в ужасе закричала Дагни.

Ей показалось, что она слышит прерывистое дыхание, потом раздался шепот – не вопрос, а утверждение, в котором звучало все:

– Дагни…

– Хэнк, извини! Дорогой, прости! Ты не знал?

– Где ты, Дагни?

– У тебя все хорошо?

– Конечно.

– Ты не знал, что я вернулась… что жива?

– Нет… Не знал.

– О господи, извини, что позвонила, я…

– О чем ты говоришь? Где ты, Дагни?

– В Нью-Йорке. Ты не слышал об этом по радио?

– Нет. Я только что вошел.

– Тебе не передали сообщение, чтобы ты позвонил мисс Айвз?

– Нет.

– У тебя все хорошо?

– Теперь? – она услышала негромкий, мягкий смешок. Сдержанный смех, отзвук юности, усиливающийся в его голосе с каждым словом. – Когда ты вернулась?

– Сегодня утром.

– Дагни, где ты была?

Она ответила не сразу:

– Мой самолет разбился. В Скалистых горах. Меня подобрали какие-то люди, они помогли мне, но я не могла ни с кем связаться.

Смех смолк:

– Так скверно?

– О… катастрофа? Нет, ничего. Я почти не пострадала. Серьезных повреждений не было.

– Тогда почему не могла связаться?

– Там не было… никаких средств связи.

– Почему не возвращалась так долго?

– Я… сейчас не могу ответить.

– Дагни, ты была в опасности?

В задумчиво-мучительном тоне ее голоса прозвучало что-то похожее на сожаление, когда она ответила:

– Нет.

– Тебя держали там как пленницу?

– Нет, я бы не сказала.

– Значит, ты могла вернуться раньше, но не вернулась?

– Это так, но больше ничего сказать не могу.

– Где ты была, Дагни?

– Может, не будем говорить об этом сейчас? Давай подождем до встречи.

– Хорошо. Ни о чем спрашивать не буду. Только скажи: сейчас ты в безопасности?

– В безопасности? Да.

– Я имею в виду, не страдаешь от серьезных повреждений или последствий?

Она ответила с той же интонацией невеселой улыбки:

– Хэнк, повреждений у меня нет. Насчет последствий, не знаю.

– Вечером все еще будешь в Нью-Йорке?

– Да, конечно. Я… вернулась навсегда.

– Правда?

– Почему ты спрашиваешь об этом?

– Не знаю. Видимо, слишком привык к тому, что… что никак не могу найти тебя.

– Я вернулась.

– Да. Увидимся через несколько часов, – Риарден умолк, словно сам не мог поверить в это. – Через несколько часов, – твердо повторил он.

– Я буду здесь.

– Дагни.

– Что?

Риарден негромко засмеялся.

– Нет, ничего. Просто я хотел еще услышать твой голос. Прости. Говорить сейчас ничего не хочу.

– Хэнк, я…

– Когда увидимся, дорогая. До встречи.

Дагни стояла, глядя на умолкшую трубку. Впервые после возвращения она испытывала мучительную боль, но это будило в ней жизнь, потому что стоило того.

Она позвонила своей секретарше в «Таггерт Трансконтинентал» и лаконично сказала, что будет в кабинете через полчаса.

Статуя Натаниэля Таггерта была олицетворением реальности; Дагни стояла, глядя на нее в вестибюле Терминала. Ей казалось, что они одни в огромном гулком храме среди туманных очертаний бесформенных призраков, вьющихся вокруг них и исчезающих. Она стояла неподвижно, глядя на статую, словно в святую минуту посвящения. «Я вернулась», – это было все, что ей хотелось произнести.