Айн Рэнд - Атлант расправил плечи

– Существует только одна причина твоего присутствия в доме любой женщины, – заявил Риарден. – Я подчеркиваю, любой женщины, поскольку дело касается тебя. Уж не думаешь ли ты, что я поверю чему-нибудь другому?

– Я действительно дал вам основания не доверять мне, но не в отношении мисс Таггерт.

– Не говори мне, что у тебя здесь нет шансов. Я это и так знаю. Их нет, не было и не будет. Но я должен разобраться, прежде…

– Хэнк, если ты хочешь обвинить меня… – начала она, но Риарден круто повернулся к ней.

– Господи, Дагни, нет! Но тебя не должны видеть с ним. Ты не должна иметь с ним никаких дел. Ты его не знаешь. А я знаю, – он повернулся к Франсиско: – Что тебе нужно? Ты надеешься включить ее в список своих побед или…

– Нет! – крик вырвался против его воли и прозвучал неубедительно, хоть и со всей серьезностью единственного доказательства.

– Нет? Так значит, ты здесь по делам? Готовишь ловушку, такую же, как мне? Какой вид обмана ты приготовил для нее?

– Моей целью был… не был… бизнес.

– А что же?

– Если вы еще в состоянии мне поверить, я могу сказать вам только, что она не связана… ни с каким предательством.

– Ты думаешь, что все еще можешь говорить о предательстве в моем присутствии?

– Однажды я отвечу на все ваши вопросы. Но сейчас не могу.

– Тебе не нравится напоминание о предательстве, не так ли? Ты с тех пор избегаешь меня, верно? И не ожидал увидеть меня здесь? Ты не хочешь смотреть на меня? – Но он знал, что Франсиско смотрел на него в эти дни больше других. Он то и дело как будто видел глаза, искавшие его взгляда, видел лицо без эмоций, без призыва или самозащиты, готовое встретить все, с чем столкнется. Он видел открытый взгляд, отважный и незащищенный, взгляд человека, которого он уважал, который освободил его от чувства вины. И он обнаружил, что борется со странным ощущением, будто это лицо по-прежнему спасает его от всякой скверны… Но сейчас, после целого месяца нетерпеливого ожидания Дагни, его нервы были на пределе.

– Почему ты не говоришь правды, если тебе нечего скрывать? Зачем ты здесь? Почему вдруг застыл, увидев, что я вошел?

– Хэнк, остановись! – крикнула Дагни, отшатнувшись, зная, что жестокость в этот момент недопустима.

Они оба обернулись к ней.

– Пожалуйста, позволь ответить мне одному, – спокойно попросил Франсиско.

– Я говорил тебе, что надеялся никогда больше его не увидеть, – напомнил Риарден. – Извини, что это случилось здесь. Это не касается тебя, но кое за что он должен заплатить.

– Если ваша цель отомстить, – с усилием произнес Франсиско, – разве вы ее уже не достигли?

– В чем дело? – лицо Риардена застыло. Губы двигались с усилием, голос звучал хрипло. – Это твой способ просить о милосердии?

Франсиско понадобилось время, чтобы собраться с силами.

– Да… если хотите, – ответил он.

– А когда ты держал мое будущее в своих руках, ты даровал мне милосердие?

– Вы вправе думать обо мне все, что пожелаете. Но, поскольку дело не касается мисс Таггерт… вы позволите мне удалиться?

– Нет! Ты хочешь сбежать, как сбежали все остальные трусы? Ты хочешь скрыться?

– Я готов встретиться с вами в любом месте и в любое время, если вы пожелаете. Но я предпочел бы, чтобы все произошло без мисс Таггерт.

– Почему бы нет? Я хочу, чтобы все произошло в ее присутствии, ведь это единственное место, где ты не имел права появляться. У меня не оставалось ничего, что бы я мог защищать от тебя, ты забрал больше, чем любой из мародеров, ты разрушил все, к чему прикасался, но есть одно, последнее, к чему ты никогда не прикоснешься, – он понимал, что окаменевшее, лишенное всякого выражения лицо Франсиско – самое верное свидетельство переживаемых им сильнейших чувств, свидетельство того невероятного усилия, которого требует от него контроль над собой. Он понимал, что для него это пытка, и что он, Риарден, движим слепым чувством палача, наслаждающегося пыткой… вот только не смог бы сказать, Франсиско он пытает или самого себя. – Ты хуже мародеров, потому что совершаешь предательство, полностью отдавая себе отчет в том, что именно ты предаешь. Я не знаю, какая из форм морального разложения движет тобой, но хочу, чтобы ты усвоил: есть вещи вне твоей власти, они выше твоей алчности и жестокости.

– Вам больше не нужно… меня бояться.

– Хочу, чтобы ты запомнил: ты не должен ни думать о ней, ни смотреть на нее, ни приближаться к ней. Из всех мужчин только ты один не имеешь права появляться там, где находится она, – Риарден понимал, что им движет слепой гнев, вызванный былой симпатией к Франсиско, по-прежнему еще живой в нем, и именно ее он должен был разрушить. – Каковы бы ни были твои намерения, я огражу Дагни от любого контакта с тобой.