Айн Рэнд - Атлант расправил плечи

– Двадцать седьмое мая, – вздохнул Лестер Такк.

– Нет, двадцать восьмое, – поправил его Гилберт Кейт-Уортинг, посмотрев на часы. – Уже двенадцать минут первого.

– Господи Иисусе! – вскричал Чалмерс. – Так значит, съезд начнется сегодня?

– Да, – кивнул Лестер Такк.

– Мы не успеем! Мы…

Поезд сильно дернулся, выбив стакан из руки Чалмерса.

Звон разбитого стекла смешался со скрипом колес на крутом повороте.

– Послушайте, – нервно произнес Гилберт Кейт-Уортинг. – Ваши железные дороги безопасны?

– Да, черт возьми! – ответил Кип Чалмерс. – У нас так много законов, регулирующих правил и контролеров, что эти сволочи просто не имеют права не быть безопасными!.. Лестер, далеко ли мы заехали? Где будет следующая остановка?

– Остановок не будет до Солт-Лейк-Сити.

– Я хотел спросить, в каких краях мы скоро окажемся?

Лестер достал потертую карту, с которой сверялся каждые несколько минут после наступления темноты.

– Уинстон, – объявил он. – Уинстон, штат Колорадо.

Кип Чалмерс потянулся за новым стаканом.

– Тинки Холлоуэй сказал, что если ты свернешь себе на этих выборах шею, то ты – конченый человек, – лениво произнесла Лора Брэдфорд. Она полулежала в своем кресле, глядя мимо Чалмерса, изучая свое лицо в настенном зеркале. Лора скучала, развлекаясь тем, что отпускала шпильки по адресу бесполезно кипятившегося Кипа.

– Проклятая сволочь! Следил бы лучше за своей шеей!

– Ну не знаю, Уэсли его так любит, – подбавила она пару. – Уж Тинки Холлоуэй точно не позволил бы, чтобы какой-то несчастный поезд заставил его опоздать на важную встречу. Его не посмели бы задерживать.

Кип Чалмерс сидел, уставясь в стакан.

– Я позабочусь о том, чтобы правительство отобрало все железные дороги, – угрюмо произнес он.

– Вот как? – присоединился к беседе Гилберт Кейт-Уортинг. – Не понимаю, почему вы не сделали этого давным-давно. США – единственная страна на свете, отставшая настолько, что допускает частное владение железными дорогами.

– Мы быстро вас догоним, – заверил его Кип Чалмерс.

– Ваша страна невероятно наивна. Какой-то анахронизм. Вся эта болтовня о свободе и правах человека… я не слышал ничего подобного со времен моего прадедушки. Это не более чем словесная роскошь для богачей. В конце концов какая разница бедным, кому они обязаны средствами к существованию – промышленникам или бюрократам.

– Век промышленников давно прошел. Наступил век…

Сильнейший толчок швырнул всех вперед, а пол под ногами остался на месте. Кип Чалмерс растянулся на ковре, Гилберта Кейт-Уортинга выбросило на стол, лампы погасли. С полок посыпались бокалы, стальные стены вагона стонали, готовые лопнуть, колеса напряглись, словно в конвульсии.

Подняв голову, Чалмерс увидел, что вагон стоит, целый и невредимый; отовсюду доносились стоны его компаньонов, а у Лоры Брэдфорд начиналась истерика. Он подполз к двери, распахнул ее и спустился по ступенькам. Далеко впереди, у самого склона, примерно там, где, по его расчетам, находился локомотив, он увидел мелькающие огоньки и красное зарево. Спотыкаясь, Чалмерс побрел в темноте, то и дело сталкиваясь с полуодетыми пассажирами, безуспешно пытавшимися осветить себе путь слабыми вспышками спичек.

Впереди на рельсах он увидел человека с фонариком и схватил его за руку. Оказалось, это проводник.

– Что случилось? – выдохнул Чалмерс.

– Рельс треснул, – бесстрастно ответил проводник. – Локомотив сошел с рельсов.

– С рельсов?.. Сош… шел??!

– Упал на бок.

– Кто-нибудь… погиб?

– Нет. Машинисты в порядке. Кочегар ранен.

– Рельс треснул? Что значит «рельс треснул»?

На лице проводника появилось странное выражение: угрюмое, осуждающее и одновременно замкнутое.

– Рельсы износились, мистер Чалмерс, – с нажимом ответил он. – Особенно на поворотах.

– Разве вы не знали, что они износились?

– Знали.

– Так почему не заменили их?

– Их собирались заменить. Но мистер Лоси остановил работы.

– Кто такой этот мистер Лоси?

– Человек, который не является нашим вице-президентом.

Чалмерс заметил, что проводник смотрит на него так, как будто он каким-то образом виноват в катастрофе.

– А… вы не собираетесь вернуть локомотив на рельсы?

– Судя по тому, как он выглядит, этот локомотив никогда больше не встанет на рельсы.

– Но… но он должен нас везти!

– Он не сможет.

Среди редких вспышек огней и приглушенных криков Чалмерс внезапно остро, не видя ничего, кожей ощутил черную необъятность гор, молчание сотен необитаемых миль вокруг и ненадежность узкой полоски пути, отделяющей отвесную скалу от пропасти. Он крепко вцепился в руку проводника.