Энн Тайлер - Случайный турист

– Не понимаю, – сказал Мэйкон.

Мюриэл снова перевернула страницу.

– Зачем ты прислала календарь на этот год, если полгода уже прошло?

– Может, там что-нибудь написано? – сказала Мюриэл.

Мэйкон пролистал февраль, март, апрель. Ничего. Май. А вот июнь. На субботе красными чернилами накорябано: «Свадьба».

– Свадьба? – спросил Мэйкон. – Чья свадьба?

– Может, наша? – откликнулась Мюриэл.

– О господи…

– Будет год, как вы расстались. Можешь получить развод.

– Но, Мюриэл…

– Я всегда мечтала о свадьбе в июне.

– Мюриэл, пойми, я к этому не готов! И вряд ли когда-нибудь подготовлюсь. Я хочу сказать, супружество – не обыденность, а, скорее, исключение из правил. Может, бывают идеальные супружеские пары, но где они?

– Наверное, ты и Сара, – сказала Мюриэл.

Перед глазами Мэйкона возникло спокойное Сарино лицо, круглое, как маргаритка.

– Да нет… – тихо проговорил он.

– Ты жуткий эгоист! – выкрикнула Мюриэл. – Только о себе и думаешь! Сочиняешь кучу глупых отговорок, чтоб только не выполнить мое единственное желание!

Она отбросила книгу и кинулась наверх.

В кухне мышкой шуршал Александр, готовя себе полдник.

На пороге возникла заплаканная Клэр с чемоданом, из которого торчала защемленная одежда.

– С матерью я больше не общаюсь, – известила она, проходя в дом. – Рассказать, что произошло? У меня, значит, было свидание с парнем, Клодом Макьюэном, но маме я, конечно, ничего не сказала, она же трясется, как бы я не превратилась в Мюриэл, и вот вчера вечером он за мной заехал, я запрыгнула к нему в машину, а мать из окна углядела надпись на бампере – «Эджвуд». Клод учился в тамошней школе, но она решила, что речь об Эджвудском арсенале и кавалер мой, стало быть, военный. Я, значит, утром просыпаюсь, а мать как с цепи сорвалась, я знаю, орет, чем ты занималась! Всю ночь шлендала с генералом! Чего, говорю, с кем? Но ее же не остановишь, когда она взяла разгон. Ты, вопит, под домашним арестом пожизненно, только попробуй, визжит, с ним встретиться, и я оттащу его в трибунал, где с него сорвут погоны… Тут я вмиг собрала манатки…

Мэйкон слушал рассеянно, поглаживая Эдварда, вздыхавшего у его ног. Он вдруг увидел свою жизнь во всей ее удивительной полноте и богатстве. Хотелось кому-нибудь ее показать. Раскрыть ладонь и спросить: видали?

Нет, показать не кому-нибудь, а Саре.

Роза и Джулиан вернулись из свадебного путешествия и пригласили Мэйкона с Мюриэл на семейный ужин. В подарок хозяйке Мэйкон купил бутылку очень хорошего вина. Мюриэл заметила ее на столешнице:

– Что это?

– Вино для Розы с Джулианом.

Мюриэл посмотрела ценник:

– Тридцать шесть долларов девяносто девять центов!

– Ну да, французское.

– Я не знала, что вино может стоить тридцать шесть девяносто девять.

– Я подумал, мы в первый раз идем к ним в дом…

– Ты очень заботишься о своей родне.

– Конечно.

– А вот мне ты вина не покупал.

– Я думал, ты его не любишь. Ты говорила, от него зубы ноют.

Мюриэл промолчала.

Позже Мэйкон случайно увидел, что бутылка стоит в другом месте. Открытая. И ополовиненная. Рядом лежала пробка, насаженная на штопор. Матовый стакан источал виноградный запах.

– Мюриэл? – окликнул Мэйкон.

– Что? – отозвалась она из гостиной.

Мэйкон вошел в комнату. Мюриэл и Александр смотрели бейсбол.

– Ты пила вино, которое я купил?

– Да.

– Зачем?

– Ужасно захотелось попробовать. – Мюриэл сузила глаза и выставила подбородок.

Мэйкон понял, что его провоцируют. Он молча взял ключи от машины и поехал за новой бутылкой.

Собираясь на ужин, Мэйкон пребывал в смятении, словно Роза стала чужой. Одевался он дольше обычного, никак не мог выбрать рубашку, а Мюриэл, похоже, затруднялась с выбором платья: одно за другим надевала и снимала, на кровати и рядом с ней уже выросла яркая цветастая гора.

– О господи, да что ж я такая нескладеха! – вздыхала она.

Мэйкон молчал, сосредоточенно завязывая галстук. С фото, воткнутого под рамку зеркала, ему улыбалась малышка Мюриэл. На краю снимка виднелась дата: «Авг. 60». Тысяча девятьсот шестидесятый.

Ей было два года, когда Мэйкон и Сара сговорились о свадьбе.

В гостиной Доминик Сэддлер и Александр сидели на диване.

– Вот, значит, полировочный воск, – говорил Доминик, вертя банку в руках. – Только он годится для полировки тачки. А вот у нас пеленка. Из пеленок выходят самые лучшие тряпки, потому как никакого ворса. Обычно я разом закупаю дюжину в «Сирсе и Робаке». И еще нужна замша, понял? И вот когда всем этим запасся, берешь ящик отменного пивка, подружку и катишь на водохранилище. На солнышке расположишься, скинешь рубашку и на пару с подругой полируешь. Я не знаю, как еще лучше провести весенний денек.