Энн Тайлер - Случайный турист

Оставшись в одиночестве, Мэйкон поддернул манжеты рубашки, чтобы выглядывали ровно на четверть дюйма. Он пришел в сером твидовом пиджаке и серых фланелевых брюках, старых, у которых было не жалко отрезать штанину. Чарлз съездил за ними к нему домой, Роза их, так сказать, укоротила, а потом подровняла Мэйкону волосы. Портер одолжил свой лучший полосатый галстук. Родные так о нем пеклись, что Мэйкону почему-то стало грустно.

В дверях появилась администраторша, за ней шла Сара. На миг оглушило узнаванием, так бывает, когда вдруг мельком увидишь свое отражение в зеркале. Ореол локонов, мягкие складки пальто, решительная пружинистая походка, четкий стук каблуков рюмочкой – как же он все это забыл?

Мэйкон привстал. Она его поцелует? Или, не дай бог, ограничится сдержанным рукопожатием? Нет, ни то ни другое, она выбрала наихудший вариант: обошла стол и на секунду прижалась щекой к его щеке, как при встрече с просто знакомым на вечеринке.

– Здравствуй, Мэйкон, – сказала Сара.

Он молча указал ей на стул напротив себя. С усилием сел сам.

– Что с ногой? – спросила Сара.

– Да так… упал.

– Сломал?

Мэйкон кивнул.

– А с рукой что?

Он глянул на свою руку:

– Да это пес цапнул. Но уже почти зажило.

– Я не про эту руку.

Другая рука его была забинтована.

– Ах, это. Чепуха, царапина. Помогал Розе соорудить кошачий лаз.

Сара его разглядывала.

– Да все нормально! – сказал Мэйкон. – Знаешь, в гипсе мне довольно удобно. Как-то привычно даже. Я вот думаю, может, я уже ломал ногу в какой-нибудь прежней жизни?

Подошла официантка:

– Из бара вам что-нибудь принести?

Она высилась над ними, блокнот и карандаш наизготовку. Сара начала поспешно листать меню.

– Сухой херес, пожалуйста, – сказал Мэйкон. И вместе с официанткой посмотрел на Сару.

– Ой, сейчас, сейчас, – заторопилась та. – Может, «Роб Рой»? Да, «Роб Рой» будет хорошо, только побольше вишенок.

И об этом он забыл – Сара любила замысловатые коктейли. Мэйкон невольно улыбнулся краешком рта.

– А зачем Розе кошачий лаз? – спросила Сара, когда официантка отошла. – Мне казалось, твои не держат животных.

– Нет, это для нашей кошки. Я там живу вместе с Хелен.

– Почему?

– Ну как, из-за ноги.

Сара промолчала.

– Мне же не одолеть наше крыльцо, ты это понимаешь? – спросил Мэйкон. – Как мне выводить Эдварда? Как выносить мусор?

Но Сара увлеченно стаскивала пальто. Она была в шерстяном платье непонятного цвета. (Свечи всему придавали коричневатый оттенок, как на старой фотографии.) Мэйкон успел подумать, что Сара, наверное, поняла его превратно. Получалось, он как будто жалуется и укоряет ее, что бросила его одного.

– Но вообще-то я прекрасно справляюсь, – сказал он.

– Замечательно. – Сара улыбнулась и вновь открыла меню.

Прибыли напитки. Их поставили на картонные кружки с тиснеными крабами.

– Готовы заказать, дорогуши? – спросила официантка.

– Пожалуй, я возьму горячее ассорти и мясо по-французски, – сказала Сара.

Официантка как будто опешила и через ее плечо заглянула в меню. (Сара, похоже, так и не поняла изюминку «Старой бухты».)

– Вот и вот. – Сара показала блюда в меню.

– Как скажете. – Официантка черкнула в блокноте.

– А мне, значит, крабовый суп и большую тарелку салата из креветок… – сказал Мэйкон. – Сара, выпьешь вина?

– Нет, спасибо, – отказалась Сара и, дождавшись ухода официантки, спросила: – И давно ты живешь у своих?

– С сентября.

– С сентября? Еще тогда ты сломал ногу?

Мэйкон кивнул и пригубил херес.

– Завтра снимут гипс.

– И Эдвард там?

Мэйкон опять кивнул.

– Это он тебя укусил?

– Ну да.

Интересно, подумал Мэйкон, она тоже посоветует обратиться в надзор за животными? Но Сара задумчиво крутила вишенку на пластмассовой шпажке.

– Наверное, пес переживает, – сказала она.

– В общем, да. Он сам не свой.

– Бедняга.

– По правде, он совсем отбился от рук.

– Эдвард всегда был чуток к переменам, – сказала Сара.

Мэйкон оживился:

– Кидается на всех без разбору. Пришлось нанять специального инструктора. Но она оказалась чересчур строгой и, прямо скажем, жестокой. Чуть не задушила его, когда он хотел ее укусить.

– Глупость какая, – сказала Сара. – Он же со страху кидается, всегда такой был. И незачем пугать его еще больше.

Мэйкона затопило любовью.

Да, бывало всякое: он злился на нее, порой ненавидел и напрочь о ней забывал. В иные моменты казалось, что он никогда ее не любил и добивался ее, поддавшись стадному чувству. Но истина в том, что она – его давнишний друг. Вдвоем они прошли через такое, что другим и не снилось. Она укоренилась в его жизни. И уже поздно ее выкорчевывать.